На главную Написать письмо

Анотация

Автор отмечает, что термин «развитый правопорядок» не соответствует деградирующему праву Евросоюза и США. В статье приводятся примеры копирования правовых норм и практики «развитых правопорядков». Специальное внимание уделено деятельности коллекторских фирм. Автор выдвигает предложения по изменению действующего российского законодательства без оглядки на «развитые правопорядки».

Ключевые слова

Развитые правопорядки, деградирующее право, гражданское право, предпринимательское (хозяйственное) право, нравственная экономика, коллекторские фирмы, принцип партнерства хозяйствующих субъектов.

    Ни для кого не секрет, что в считающих себя цивилизованными странах, в первую очередь в странах Западной Европы и США, падает нравственность. При этом разрушающиеся, деградирующие «моральные» нормы поощряются и закрепляются правом, которое деградирует вместе с западной моралью. Речь идет, в частности, об однополых браках и запрете христианских символов. Однако руководство данных государств чересчур настойчиво пытается поучать во всем набирающую силу Россию. Самостоятельная и правомерная политика нашего государства приводит их в ярость, что в полной мере ярко проявляется в так называемых «санкциях» против нашей Родины.
    В таких условиях было бы, наверное, по меньшей мере некорректно и дальше механически копировать в наше законодательство нормы деградирующего права Евросоюза и США.
    Общеизвестны пагубные последствия навязанной нам с Запада шоковой терапии, основанной на организации экономики по принципу полного саморегулирования. Эта попытка провалилась: многие отрасли промышленности были разрушены, сохранились лишь сырьевые отрасли (нефть, газ, металлургия), возникло огромное социальное неравенство1. Шоковая терапия является одной из главных детерминант безнравственности экономики.
До недавнего времени было достаточно «модным» безоглядное стремление приблизить российское законодательство к нормативным правовым актам Евросоюза без учета специфики России, ее социально-экономического положения. Были, в частности, перенесены из Евросоюза многие правовые нормы законодательства о техническом регулировании и защите конкуренции. Даже термин «государственная помощь» был заменен на «преференции».
Можно было, например, сразу предположить, что при таком сложном и многоступенчатом (в угоду Евросоюзу) механизме разработки и принятия технических регламентов, к тому же учитывая определенные особенности России, законодательство о техническом регулировании не заработает, в связи с чем в него впоследствии вносились существенные изменения.
    Перекочевали на российскую почву и такие весьма специфические и сомнительные субъекты предпринимательской деятельности, как коллекторские агентства, занимающиеся сбором долгов и являющиеся порождением гипертрофированного перевеса в сторону частноправового регулирования экономики и предпринимательской деятельности. В период финансово-экономического кризиса их деятельность выглядела особо уродливо и цинично. Весьма символично, что термин «коллектор» – преимущественно технический и, более того, обозначает участок канализационной сети.
Деятельность коллекторских фирм должна была привлечь внимание как науки криминологии, так и уголовного права, но этого не произошло. Соответственно, практические работники правоприменительных органов оказались не готовы к противодействию этой новой разновидности преступных проявлений. В самом общем виде действия коллектора содержат признак противоправности, когда требование о возврате долга сопряжено с насилием и угрозами насилия, а также с иными деяниями, признаваемыми уголовным законом преступными2.
    Может быть, вполне достаточно деятельности Федеральной службы судебных приставов РФ, отдельные структуры которой порой сами балансируют на грани закона? Однако в ст. 13 Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 118‑ФЗ (в ред. от 5 мая 2014 г.) «О судебных приставах»3 четко определено, что судебный пристав обязан использовать предоставленные ему права в соответствии с законом и не допускать в своей деятельности ущемления прав и законных интересов граждан и организаций.
    Что же касается деятельности коллекторских агентств, на некоторых их сайтах можно дословно прочитать следующее: «Мы всегда, неотступно и последовательно, будем преследовать должника, ущемлять его в правах (в рамках закона) и не давать ему возможности пользоваться социальными благами, которыми вполне может наслаждаться порядочный и законопослушный гражданин». В рамках какого закона? Целый ряд норм Конституции РФ направлен на недопущение такой «практики». Комментарии здесь излишни.
    В отсутствие специального нормативного правового акта деятельность коллекторских агентств формально основывается на нормах гражданского законодательства, но, будучи по существу альтернативной формой юстиции, противоречит ст. 118 Конституции РФ.
    Некоторые авторы, и я полностью с ними солидарен, усматривают несоответствие коллекторской деятельности нормам ­самого ­гражданского законодательства, а также законодательства, регламентирующего доступ к информации, составляющей банковскую тайну. В частности, они отмечают, что договор на возмездное оказание услуг, предметом которого выступает содействие в возврате долга, прикрывает уступку права требования, которая в данных отношениях ограничена в субъектном составе4.
Как отмечает профессор В. Д. Зорькин, мы должны отдавать себе отчет в том, что мы не можем мгновенно наверстать упущенное, не поддаваясь соблазну слепого копирования ­чужих норм, соблазну той самой вестернизации, которая является не вариантом полноценной модернизации, а ее суррогатным антагонистом5.
На страницах юридической литературы стало обыденным широкое употребление термина, а точнее цивилистического клише, «развитый правопорядок». Названное клише, как заклинание, активно используется, с одной стороны, для умаления значения и отторжения устоявшихся и адекватных специфике России норм, институтов и субъектов права, а с другой стороны – для восхваления и внедрения чужеродных правовых конструкций. Например, отрицаются, как не свойственные «развитым правопорядкам», государственные унитарные предприятия, как, впрочем, и предприятия в качестве субъектов права вообще. Не говоря уже о том, что отвергается не свойственное ни одному «развитому правопорядку» предпринимательское (хозяйственное) право.
    Закрепление в ГК РФ деления юридических лиц на корпорации и унитарные организации некорпоративного типа с общими правилами для всех корпораций нивелирует особенности субъектов предпринимательской деятельности, разрушает их четкую классификацию. Обосновывается это, в частности, тем, что сам термин «корпоративное право» в некоторых развитых правопорядках используется для обозначения всей совокупности норм, регулирующих статус юридических лиц6.
   Кроме того, предпринимаются весьма удачные попытки внедрить в российское законодательство институты рабовладельческого права, такие как эмфитевзис и узуфрукт.
К заимствованию норм из иностранных правовых систем следует подходить с большой осторожностью. Особенно это касается тех норм, которые безнадежно устарели, которые приводят к возникновению достаточно острых проблем как этического, так и правового ­характера в своей собственной национальной правовой системе7.
Гражданское право, уходя своими корнями в рабовладельческое римское частное право, успешно обеспечивает присвоение и перераспределение материальных благ. Гражданское право разрабатывалось в течение тысячелетий исключительно в целях обслуживания состоятельных слоев общества и стояло, безусловно, на страже их интересов. За такое продолжительное время гражданское право обросло различными мифами наподобие «честного купеческого слова», положенного, однако, в качестве своеобразного «кирпичика» в фундамент идеологии гражданско-правового регулирования предпринимательской деятельности в период становления рыночных ­отношений в ­России в 90‑е годы XX века. Подобная идеология подходит больше всего для товарного обмена посредством «клетчатых сумок», нежели для производства и созидания.
Предпринимательское (хозяйственное) право, направленное на производство и созидание, призвано обеспечить эффективное и рациональное использование материальных благ в интересах всего общества.
    Даже в условиях командно-административной системы хозяйственно-правовая школа, возглавляемая академиком РАН В. В. Лаптевым, в отличие от других отраслевых правовых наук, обладала прогрессивностью взглядов, поскольку отстаивала идеи совершенствования правового регулирования в целях расширения прав хозяйствующих субъектов. Многие из этих идей вошли в действующее ныне российское, в том числе гражданское, законодательство как что‑то само собой разумеющееся. Это касается, например, ответственности без вины в горизонтальных хозяйственных отношениях, хотя в свое время на авторов этого предложения высыпалось невероятное множество критических высказываний.
  Академик РАН В. В. Лаптев полагал, что издание Предпринимательского (хозяйственного) кодекса РФ или иного обобщающего закона по регулированию ­предпринимательских (хозяйственных) ­отношений – перспективная стратегическая задача. Вместе с тем сейчас большое значение приобретает разработка законов «второго уровня», регулирующих отдельные, наиболее важные вопросы предпринимательской (хозяйственной) деятельности8.
Представляется, что среди таких законов в первую очередь должен быть подготовлен федеральный закон о кардинальном изменении Налогового кодекса РФ в части закрепления возможности определять в вертикальных договорах ­основания, порядок и условия применения льгот по налогам и сборам. Запрет индивидуального характера налоговых льгот, предусмотренный ст. 56 Налогового кодекса РФ, необходимо отменить. Причем речь идет не о реанимировании п. 2 названной статьи, утратившего силу в 1999 г., где говорилось о возможности в исключительных случаях устанавливать индивидуальные налоговые льготы федеральными, региональными и местными нормативными правовыми актами соответственно. Речь идет о возможности заключения, разумеется, в пределах, установленных законодательством, индивидуальных вертикальных договоров федерального, регионального и муниципального уровней с конкретными хозяйствующими субъектами.
   Нетрудно заметить предпринимательско-правовую (хозяйственно-правовую) природу таких договоров, в которых должны быть определены обязательства хозяйствующих субъектов по производству определенных товаров, работ или оказанию услуг, выполнению других обязательств (природоохранных, энергосберегающих, социальных и др.), сохранению на конкретный срок определенных видов деятельности. Вполне уместно будет увязать получение льгот с выполнением государственных и муниципальных заказов и т. д. Все это и будет, в частности, способствовать реализации принципа партнерства хозяйствующих субъектов в вертикальных хозяйственных отношениях.
    Необходимо будет внести существенные изменения не только в налоговое законодательство, но и в законодательство о государственной контрактной системе, особых экономических зонах, концессионных соглашениях и др. Кроме того, должна быть кардинально переработана (если вообще не исключена) глава 5 Федерального закона «О защите конкуренции»9, посвященная государственным и муниципальным преференциям. Западные «санкции» в отношении России предопределяют необходимость указанного шага.
    Только таким путем можно защитить и поддержать наших хозяйствующих субъектов, а также дать толчок модернизации и развитию реального и обслуживающего (инфраструктурного) секторов экономики, развитию предпринимательства вообще и инновационного предпринимательства в частности. Согласно официальным статистическим данным Федеральной налоговой службы РФ, в 2013 году было зарегистрировано 450 190 ­индивидуальных предпринимателей, тогда как 914 695 индивидуальных предпринимателей прекратили свою деятельность. Это ли не сигнал для кардинальных перемен?
    Как с теоретической, так и с практической точки зрения одним из актуальных и перспективных направлений развития предпринимательского (хозяйственного) права является разработка предпринимательско-правовых (хозяйственно-правовых) мер обеспечения экономического суверенитета государства, включая не только государственный контроль за соответствующей деятельностью хозяйствующих субъектов и необходимую государственную поддержку их деятельности, но и адекватную надлежащую поддержку внешнеполитических и внешнеэкономических шагов государства со стороны хозяйствующих субъектов, что будет служить реализации принципа партнерства в вертикальных хозяйственных отношениях.
    В условиях глобальных проблем, стоящих перед человечеством и требующих кардинальных перемен как в самом ведении хозяйственной деятельности, так и в его правовом регулировании, одним совершенствованием гражданского законодательства явно не обойтись. Потребность в едином регулировании горизонтальных и вертикальных хозяйственных отношений на базе Предпринимательского (хозяйственного) кодекса будет возрастать. Именно предпринимательское (хозяйственное) право посредством единого регулирования вертикальных и горизонтальных хозяйственных отношений может обеспечить формирование и функционирование нравственной экономики в России.
   Что касается неправомерно применяемых странами с «развитыми правопорядками» санкций в отношении России, то можно сказать так, перефразировав слова благоверного князя Александра Невского: «Кто к нам с санкциями придет, от санкций и погибнет»!

 

1 Cм., например: Лаптев В. В. Предпринимательское (хозяйственное) право и реальный сектор экономики. – М.: Инфотропик Медиа», 2010. С. 6.
2 См.: Фомин М. А. Уголовно-правовые аспекты коллекторской деятельности // Исполнительное право. 2009. № 3. СПС «КонсультантПлюс».
3 СЗ РФ. 1997. N 30. Ст. 3590.
4 См., напр.: Соломин С. К. О некоторых аспектах уступки права требования возврата кредита и уплаты процентов по кредитному договору // Банковское право. 2008. № 1. С. 19–24.
5 См.: Зорькин В. Д. Право эпохи модерна // Российская газета. 2010. 25 июня.
6 См.: Суханов Е. А. О концепции гражданского законодательства Российской Федерации // Вестник гражданского права. 2010. № 4. СПС «КонсультантПлюс».
7 См.: Крассов О. И. Рецепция норм зарубежного права – метод развития цивилистической мысли // Экологическое право. 2013. № 3. С. 40.
8 См.: Лаптев В. В. Вступительное слово // Предпринимательское право. Приложение «Бизнес и право в России и за рубежом». 2010. № 3. СПС «КонсультантПлюс».
9 СЗ РФ. 2006. № 31 (ч. 1). Ст. 3434.

PDF file.pdf

 
   
 

© Бизнес, менеджмент и право