На главную Написать письмо

Анотация

Статья посвящена анализу разнообразных подходов к пониманию юридической конструкции в её соотношении с конструкцией теоретической. Обратившись к основным работам в указанной сфере, автор сформулировал свое представление о теоретической юридической конструкции. В результате полученные выводы должны быть применены для разработки теоретической юридической конструкции совместного обладания правами в абсолютных гражданских правоотношениях.

Ключевые слова

Теоретическая юридическая конструкция; нормативная юридическая конструкция; множественность лиц в гражданских правоотношениях; совместное обладание правами в абсолютных гражданских правоотношениях.

Доктринальные основания теоретической юридической конструкции совместного обладания правами в абсолютных гражданских правоотношениях

В настоящее вмя явление «мно­жественности лиц в гражданских правоотношениях» не привлекает должного внимания со стороны цивилистов. Несмотря на то, что юридические конструкции общей собственности, множественности лиц в обязательствах и исключительных правах по отдельности получили разностороннее освещение в научной литературе, попытки обобщить полученные выводы в рамках единого теоретического учения пока еще являются редким исключением1

Во многом сложившаяся в цивилистической науке ситуация стала причиной отсутствия нормативной основы, которая бы обеспечила исследователю плодотворную почву для его изысканий: действующее законодательство не содержит общих положений, регулирующих «множественность лиц в гражданских правоотношениях».
Данная проблема поднималась и при разработке Концепции совершенствования гражданского законодательства2. Её разработчики подвергли глубокой ревизии нормы об общей собственности. В том числе было предложено более подробно урегулировать отношения в сфере владения и пользования общим недвижимым имуществом, изменить порядок принятия решения о предоставлении общего имущества в пользование третьим лицам, унифицировать режим общей совместной собственности3. Относительно множественности лиц в обязательствах были затронуты только отношения, связанные с «переходом права требования по обязательствам с множественностью лиц на стороне кредитора»4. Единственной конструкцией, которая была создана авторами Концепции практически с нуля, стало созалогодержание5, в дальнейшем урегулированное на уровне Гражданского кодекса. Однако идея общих норм, касающихся множественности лиц в гражданском праве, так и не получила отражение в Концепции.

Таким образом, проблема отсутствия нормативного закрепления общих положений о множественности лиц в гражданских правоотношениях сохранится и после окончания реформы гражданского законодательства.
Вместе с тем мы полагаем, что сложившаяся ситуация не должна стать препятствием для проведения научных исследований, нацеленных на изучение множественности лиц в гражданских правоотношениях. Нельзя забывать, что роль ученого-цивилиста заключается не только в комментировании и классификации положений современного ему законодательства6, но и в «юридическом творчестве»: выдвижении новых идей, создании оригинальных юридических конструкций7, а также прогнозировании процессов развития правовых феноменов8.

Именно в силу отсутствия достаточного позитивного регулирования, которое могло бы ограничить мысль рамками действующих норм права, «множественность лиц в гражданских правоотношениях» составляет одну из тех областей, где творческий потенциал исследователя может раскрыться в полном объеме. Но, чтобы обратиться к изучению какого‑либо явления, необходимо сразу выбрать эффективный «инструмент», который позволит наиболее глубоко раскрыть его сущность и отразить отличительные особенности. Полагаем, что в нашем случае таким «инструментом» мышления должна стать теоретическая юридическая конструкция9.
Научные работы, посвященные выявлению, описанию и разработке юридических конструкций, уже давно не являются чем‑то новым для науки гражданского права9. Но вот парадокс: будучи впервые подробно описанным еще Р. Йерингом10, вопрос о сущности юридической конструкции к настоящему времени так и не нашел единообразного ответа в теории права.

В противовес общетеоретическим исследованиям, прикладные работы, имеющие целью обосновать существование какой‑либо конкретной юридической конструкции, зачастую не содержат положений, объясняющих тот или иной вариант ее понимания11. В то же время анализ положений отраслевых юридических работ позволил Д. Е. Пономареву прийти к выводу о существовании в них негласного восприятия конструкции как «искусственно создаваемого средства решения определенных задач, инструмента, целевым образом разработанного в ­расчете на выполнение определенной функции»12.
На наш взгляд, подобное понимание, хотя, в общем, и отвечает целям прикладных юридических разработок, нельзя считать общепринятым13, и поэтому ни в коей мере не исключает использование иных концепций. В результате проблема сущности юридической конструкции (как нормативной, так и теоретической)14 остается нерешенной.

В свою очередь, мы считаем необходимым, не вдаваясь в излишние подробности, кратко проанализировать различные подходы к пониманию юридической конструкции, выяснить, что представляет собой теоретическая юридическая конструкция, чем она отличается от нормативной юридической конструкции, и применить полученные результаты по отношению к совместному обладанию правами. Так мы и построим дальнейший ход наших рассуждений.
Для начала проанализируем истоки формирования представлений о юридических конструкциях. Так, по мнению Р. Йеринга, юридическая конструкция всегда является результатом профессионального юридического мышления, при этом не требует своего закрепления в позитивном праве15, хотя и способна выступать основой для дальнейшего развития его положений.

Находясь в прямой оппозиции к отстаиваемому Р. Йерингом юридико-догматическому пониманию права16, Н. М Коркунов защищал идею о юридической конструкции как приеме научного исследования, не составляющего исключительной принадлежности науки права17. Учитывая приверженность Н. М Коркунова к «социологическому правоведению»18, полагаем, что в этом случае некорректно даже ставить вопрос о самой возможности разделения им конструкций на теоретические и нормативные.
Несмотря на существенные различия в подходах Р. Йеринга и Н. М. Коркунова, каждый из них понимал юридические конструкции как «логические заместители конкретного материала, которые позволяют сделать его мыслимым, то есть соразмерным мышлению»19.
Таким образом, уже при первых попытках определить сущность юридической конструкции ее относили к области человеческого мышления, а не элементам позитивного права.

Первым же, кто разграничил теоретические и нормативные юридические конструкции20, был А. Ф. Черданцев21. По его мнению, к нормативным юридическим конструкциям относятся те юридические конструкции, которые нашли определенное закрепление («выражены») в нормах права22. В то же время стоит подчеркнуть следующую его идею: правоведение не только осмысливает нормативно закрепленные конструкции, но и разрабатывает новые конструкции, которые затем могут быть использованы законодателем. В результате он обосновал самостоятельность теоретических юридических конструкций от нормативных.
Проанализировав указанную выше работу, Н. Н. Тарасов пришел к выводу, что позиция А. Ф. Черданцева относительно деления юридических конструкций допускает интерпретацию, в соответствии с которой теоретическая конструкция должна рассматриваться как модель, на основании которой законодатель строит реальную нормативную юридическую конструкцию23. Сам Н. Н. Тарасов критически отнесся к такому «онтологическому разграничению» теоретической и нормативной юридических конструкций24, указав на необходимость различия конструкций в плане объекта и предмета юриспруденции25.

Д. Е. Пономарев, развивая догматические традиции в специальном исследовании, посвященном юридическим конструкциям, подчеркивает, что создание юридических конструкций как понятий отличается тем, что они всегда являются результатом интеллектуальной работы и направлены на выполнение определенной функции26.
Но тогда логично задать вопрос: в чем заключается особый характер нормативной юридической конструкции в отличие от теоретической юридической конструкции?

В результате автор приходит к выводу, что главным свойством нормативной27 юридической конструкции является её прямое юридико-практическое значение, заключающееся в том, что она всегда может быть выражена в системе правовых норм28. Тем самым Д. Е. Пономарев формулирует универсальный критерий различения нормативных и теоретических юридических конструкций29: «Если понятие закреплено в источнике позитивного ­права на уровне термина и оно раскрыто через правовые нормы как система правовых средств, то это понятие является юридической конструкцией. Те же конструкции, которые не зафиксированы нормативно, необходимо в таком случае признавать теоретическими конструкциями, которые могут при соответствующих условиях стать юридическими»30.

И, оттолкнувшись от всего вышесказанного, мы, наконец, можем определиться с тем, что будем понимать под теоретической юридической конструкцией понятие, которое направлено на преобразование существующей юридической действительности, не закреплено нормативно, но, несмотря на это, обладает потенциальными регулятивными возможностями.

При этом особо следует уяснить, что теоретические юридические конструкции не являются сугубо «исследовательскими понятиями»31 и в принципе сохраняют возможность, получив «прописку» в позитивном праве, стать нормативными.

Именно как теоретическую юридическую конструкцию мы и рассмотрим совместное обладание правами на один объект гражданских прав в абсолютных правоотношениях. Полагаем, что данная конструкция, с одной стороны, сможет выступить в качестве звена, соединяющего такие существующие нормативные юридические конструкции, как общая собственность и соавторство, а с другой стороны, обеспечит разработку новых конструкций. Создание конструкции совместного обладания позволит уменьшить ситуативность правового регулирования, в том числе распространить на схожие явления общие правила, связанные с порядком согласования противоречащих интересов субъектов совместного обладания, разрешением возникающих между ними конфликтов, управлением принадлежащим им объектом гражданских прав.

Обозначив конструкцию термином «совместное обладание», мы делаем акцент на состоянии принадлежности прав на один объект одновременно нескольким субъектам, которая обуславливает необходимость координирования ими своих действий в отношении указанного объекта. В то же время мы намеренно уходим от попытки создать общую теоретическую юридическую конструкцию «множественности лиц в гражданских правоотношениях». Так, если обратиться к содержанию научных работ, посвященных указанной теме, то нельзя не отметить возникающую перед авторами проблему унификации правового режима множественности лиц в рамках абсолютных и относительных гражданских правоотношений32. В связи с этим нам представляются более перспективными разработки теоретических юридических конструкций совместного обладания отдельно для каждого из двух указанных выше видов правоотношений. Ведь уже само по себе различие между абсолютными и относительными правоотношениями33 создает почву для раздельного рассмотрения относящихся к ним конструкций.

В связи с этим для построения теоретической юридической конструкции совместного обладания мы предлагаем обратиться к опыту исследования таких ставших нормативными юридических конструкций, как общая собственность, соавторство, созалогодержание. Указанный подход позволит не только преодолеть существующий дефицит нормативной основы, но и эффективно использовать созданные цивилистической наукой в отношении указанных конструкций теории.

В результате рассмотрение совместного обладания правами на один объект гражданских прав в абсолютных правоотношениях в качестве теоретической юридической конструкции позволит по-новому взглянуть на существующие нормативные юридические конструкции, приступить к разработке новых, а также совершенствовать действующее законодательство.

1 См.: Ермолаев С. Н. Множественность лиц в гражданском праве: Диссертация кандидата юридических наук. Краснодар, 2014.; Сердюков К. А. Правоотношения с множественностью лиц в российском гражданском праве: Диссертация кандидата юридических наук. Краснодар, 2011.
2 Так, Р. С. Бевзенко описал это следующим образом: «Юридической практике известны понятия общей собственности, множественности в обязательстве, множественности в исключительных правах, множественности в корпоративных правах. Так вот, возможность создания неких общих правовых норм, регулирующих все озвученные ситуации, обсуждалась разработчиками. Но, скорее всего, в концепции это не отразится» // Бевзенко Р. С. Гражданский переворот // ЭЖ‑Юрист. 2009. № 10. // СПС Консультант плюс.
3 Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации / одобрена решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 07.10.2009 // Вестник ВАС РФ. 2009. № 11.
4 Концепция совершенствования общих положений обязательственного права России / Проект рекомендован Советом к опубликованию в целях обсуждения (протокол № 66 от 26 января 2009 г.) // http://www.privlaw.ru/index.php?section_id=20 (дата обращения: 18.03.2015).
5 В отношении него сложилась интересная ситуация, когда, будучи признанным наукой, зафиксированным судебной практикой и даже закрепленным в отдельных законодательных актах, до настоящего времени оно не было надлежащим образом урегулировано.
6 Несмотря на всю важность указанного вида юридической деятельности.
7 В качестве примера можем привести конструкцию оперативного управления, предложенную А. В. Венедиктовым. См.: А. В. Венедиктов. Избранные труды по гражданскому праву. В 2 т. Т. II. – М., 2004. С. 315–316.
8 См.: Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права. М., 2013.
9 Еще А. Ф. Черданцев отмечал, что «термин юридическая конструкция» нередко встречается в нашей литературе, но применяется он далеко неоднозначно». См.: Черданцев А. Ф. Юридические конструкции, их роль в науке и практике // Правоведение. 1972. № 3 // http://law.edu.ru/article/article.asp?articleID=188 634 (дата обращения: 14.03.2015).
10 Йеринг Р. Юридическая техника / Перевод с немецкого Ф. С. Шендорфа. С.‑Петербург, 1905. С. 64.
11 В прикладных исследованиях «выражение «юридическая конструкция» принимается, по сути дела, как общеизвестный термин, содержание которого само собой разумеется и не требует специальных разъяснений». См.: Пономарев Д. Е. Генезис и сущность юридической конструкции: Диссертация кандидата юридических наук. Екатеринбург, 2005. С. 12.
12 Пономарев Д. Е. Генезис и сущность юридической конструкции: Диссертация кандидата юридических наук. Екатеринбург, 2005. С. 13–14.
13 В некоторых случаях авторы работ прикладного характера не только обосновывают правильность иных представлений, но и даже предлагают собственные оригинальные идеи. См.: Сергеева-Левитан М. В. Коммерческое представительство как юридическая конструкция в гражданском праве: Диссертация кандидата юридических наук. Екатеринбург, 2008. С. 60.
14 В настоящей работе мы используем терминологию, предложенную А. Ф. Черданцевым в статье «Юридические конструкции, их роль в науке и практике», которая была опубликована в журнале «Правоведение». 1972. № 3.
15 Йеринг Р. Юридическая техника / Перевод с немецкого Ф. С. Шендорфа. С.-Петербург, 1905. С. 82–86.
16 Пономарев Д. Е. Генезис и сущность юридической конструкции: Диссертация кандидата юридических наук. Екатеринбург, 2005. С. 64–65.
17 Коркунов Н. М. Лекции по общей теории права. М., 2010. С. 443–444.
18 Коркунов Н. М. Лекции по общей теории права. М., 2010. С. 443.
19 Пономарев Д. Е. Генезис и сущность юридической конструкции: Диссертация кандидата юридических наук. Екатеринбург, 2005. С. 64–68.
20 Под которой он понимал «модель, отражающую сложное структурное строение урегулированных правом общественных отношений, юридических фактов или их элементов». См.: Черданцев А. Ф. Юридические  конструкции, их роль в науке и практике // Правоведение. 1972. № 3 // http://law.edu.ru/article/article.asp?articleID=188 634 (дата обращения: 14.03.2015).
21 Черданцев А. Ф. Юридические конструкции, их роль в науке и практике // Правоведение. 1972. № 3 // http://law.edu.ru/article/article.asp?articleID=188 634 (дата обращения: 14.03.2015).
22 Черданцев А. Ф. Логико-языковые феномены в праве, юридической науке и практике. Екатеринбург, 1993. С. 150.
23 Тарасов Н. Н. Юридические конструкции в праве и научном исследовании (методологические проблемы) // Российский юридический журнал. 2000. № 3. С. 28.
24 «Юридическая конструкция может рассматриваться и объектно – как собственно позитивное правовое средство регулирования, и предметно – как научная юридическая модель». См.: Тарасов Н. Н. Юридические конструкции в праве и научном исследовании (методологические проблемы) // Российский юридический журнал. 2000. № 3. С. 28.
25 В то же время он говорит о позволительности рассматривать юридическую конструкцию одновременно и «как созданную в юридическом мышлении и деятельности» и «объективированную в системе юридических норм». См.: Тарасов Н. Н. Юридические конструкции в праве и научном исследовании (методологические проблемы) // Российский юридический журнал. 2000. № 3. С. 28.
26 Пономарев Д. Е. Генезис и сущность юридической конструкции: Диссертация кандидата юридических наук. Екатеринбург, 2005. С. 81–82.
27 Сам автор указанный термин не использует.
28 Пономарев Д. Е. Генезис и сущность юридической конструкции: Диссертация кандидата юридических наук. Екатеринбург, 2005. С. 82.
29 Нами указанный термин взят для удобства понимания и создания преемственности с ранее сделанными выводами, поскольку сам Д. Е. Пономарев говорит именно о различении юридических и теоретических конструкций.
30 Пономарев Д. Е. Генезис и сущность юридической конструкции: Диссертация кандидата юридических наук. Екатеринбург, 2005. С. 84.
31 Пономарев Д. Е. Генезис и сущность юридической конструкции: Диссертация кандидата юридических наук. Екатеринбург, 2005. С. 83.
32 «Принципиально важным моментом, на наш взгляд, является отсутствие в науке гражданского права единого подхода к совместному обладанию гражданскими правами. Состоит она в том, что законодатель при регулировании совместного обладания гражданскими правами и обязанностями в одних случаях рассматривает проблему через субъектов гражданского права (относительные правоотношения), а в других случаях – через объект гражданского права (абсолютные правоотношениях)». См.: Ермолаев С. Н. Множественность лиц в гражданском праве: Диссертация кандидата юридических наук. Краснодар, 2014.
33 См.: Иоффе О. С. Избранные труды по гражданскому праву: из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории «хозяйственного права» М., 2000. С. 605.

 PDF file.pdf

 

 
   
 

© Бизнес, менеджмент и право