На главную Написать письмо

Анотация

Юридическое исследование государства так же правомерно, как его философское, социологическое или политологическое исследование. Однако исследование будет юридическим только тогда, когда оно осуществляется в правовых понятиях. В этом случае может быть получено правовое понятие государства, то есть совокупность признаков, которые позволяют утверждать то, что государство стало предметом правового познания. Иначе будет лишь декларация правового дискурса о государстве, который на самом деле насыщен чуждыми юриспруденции идеями и понятиями.

Ключевые слова

Государство; юридическое исследование; правоспособность; правовой суверенитет; устройство государства; функции государства.

Введение. Достоянием современной как отечественной, так и зарубежной правовой мысли является не только допустимость, но и оправданность юридической квалификации (характеристики) государства. Что в данном случае имеется в виду? Это значит то, что юриспруденция, подобно другим наукам и философии, должна сделать государство предметом познания, то есть начать его осмысление в своих собственных понятиях. Только в этом случае можно утвердить юридическое понимание государства.
Несмотря на, как представляется, важность этой задачи, выполнение которой позволило бы адекватно изобразить государство с учетом произошедших и происходящих изменений, в этом направлении, по крайней мере в отечественной юриспруденции, юристы сделали не так много. И хотя, например, в ней уже достаточно давно существуют курсы государственного права (первый курс государственного права был подготовлен И. Е. Андреевским в 1866 г.1), в которых подробно исследуются многочисленные специальные вопросы из этой отрасли права, вопросу о признаках государства как субъекта права отдельного внимания не уделяется. Эти признаки чаще всего оказываются рассеянными по всей работе, и встретить их систематическое изложение чрезвычайно затруднительно. Но вполне понятно то, что ab ovo должны быть раскрыты именно они, так как юридическое понимание государства задает ракурс исследования специальных проблем.
Признаки государства.
1. Правоспособность. Это важнейшая характеристика субъекта права. Более того, весьма распространено мнение о том, что правоспособность тождественна субъекту права, так что определить субъект права – значит описать его правоспособность. Именно это мнение разделяли многие дореволюционные юристы2. Оставаясь на почве догмы (догматики) права, причем преимущественно догматики гражданского права, к другому мнению они и не могли прийти. Но дело в том и состоит, что, первоначально ориентируясь на догму частного (гражданского) права, на ее понятия и конструкции, как более давние и разработанные, догма государственного права с течением времени должна была произвести свой собственный взгляд на те предметы, которые подлежат исследованию в ее рамках. Только на этом пути может быть утверждена окончательная автономия догмы государственного права и других отделов публичного права (прежде всего административного права), их окончательное освобождение от патримониальных представлений.
Возможно, в гражданском праве характеристика субъекта права через его правоспособность является удовлетворительной. Е. А. Флейшиц, в частности, настаивала на том, что правоспособность вообще характерна для гражданского права и лишь в некоторой степени для трудового права3. Но в государственном праве есть и другие характеристики, которые могут быть рассмотрены в качестве признаков государства как субъекта права, лица.
2. Правовой суверенитет. В наименовании этого признака мы решили сохранить термин «правовой», отдавая себе отчет в том, что в юриспруденции и юридическом исследовании о каком‑либо другом суверенитете речи быть не может, для того чтобы лучше передать основную мысль о суверенитете: юристам не только возможно, но и необходимо осмыслить суверенитет в понятиях юриспруденции, а не заимствовать представления о нем из других исследовательских сфер, прежде всего из политологии.
Окончательно сформировавшись в середине XVI в., суверенитет имел вполне определённое назначение – уничтожить феодальную партикулярность и объявить государство единственным лицом, осуществляющим государственную власть, то есть лишить сюзеренов и вассалов государственных прав и сосредоточить их только у самого государства, точнее, конечно, у монарха, отождествлявшегося с государством. Поэтому такие признаки, как «верховенство», «независимость», «полновластие» и т. п., по‑прежнему являются типичными для данного понятия. Более того, нередко утверждается то, что «на почве права идея суверенитета, как действительного верховенства власти, не может быть полностью раскрыта»4, поэтому чаще всего суверенитет рассматривается только в политической плоскости или, au maximum, как политико-правовой объект5.
Отправными для правовой квалификации суверенитета могли бы стать размышления Г. Еллинека, поскольку Г. Еллинек одним из первых в немецкой юриспруденции провел четкое разграничение между социально-историческим, политическим и юридическим исследованиями государства и стремился установить «юридическое существо суверенитета»6. Немецкий юрист полагал суверенитет свойством государственной власти. «Суверенная государственная власть означает власть, не знающую над собой никакой высшей власти; она является поэтому в то же время независимой и верховной властью»7. Вместе с тем государственная власть не имеет абсолютного характера, поскольку государство связано своим собственным правом8. Причем юридическая ограниченность государственной власти – условие (предпосылка) для правового осмысления суверенитета. Действительно, если государство не обязывается согласно создаваемым им правовым нормам, то есть оказывается вне творимого правопорядка, то оно немедленно становится Левиафаном, который повелевает своим подданным, у которых имеется единственная правовая обязанность – обязанность повиновения. Ни о каких публичных правах подданных по отношению к государству говорить в этом случае невозможно. В такой ситуации становится невозможным и понятие государства как субъекта права, поскольку государство, оказывающееся вне правопорядка, не подлежит правовой квалификации.
Г. Еллинек окончательно определяет суверенитет как «способность исключительного правового самоопределения»9 или, более развернуто, как «исключительную способность государственной власти давать ее властвующей воле всестороннее обязательное содержание, во всех направлениях определять собственный ее правопорядок»10.
Итак, суверенитет – способность исключительного правового самоопределения. Это лаконичное определение требует пояснений.
Во-первых, суверенитет – не фактическая способность, это право, входящее в состав государственной (конституционной) правоспособности государства. Может показаться, что в этом случае суверенитет выступает частью правоспособности государства. Это так и в то же время не так. Дело в том, что через правоспособность возможно описать любые признаки государства как субъекта права, в том числе и суверенитет, так как правопорядок управомочивает и юридически обязывает (позитивно или негативно). Но редуцирование юридической квалификации государства только к его правоспособности, то есть к правам и правообязанностям, не позволит в полной мере раскрыть правовое своеобразие государства. Поэтому требуется введение дополнительных, помимо правоспособности, признаков.
Во-вторых, исключительность суверенитета состоит в том, что реализация этого права осуществляется государством независимо от других субъектов права, прежде всего от других государств, но не только (также от муниципалитетов, гражданско-правовых корпораций, граждан). В этом, в частности, заключается своеобразие правоспособности государства как юридического лица по сравнению с другими юридическими лицами и прежде всего корпорациями в гражданском праве, которые также вправе устанавливать правопорядок, зафиксированный в уставе, правилах внутреннего трудового, учебного распорядка, иных локальных формах права. Но это право никогда не является исключительным, так как всегда ограничено правопорядком государства, в котором, помимо прочего, определяется, по каким предметам и в каком объеме может осуществляться локальные правотворчество и правоприменение.
Наконец, в‑третьих, суверенитет – правовое самоопределение государства. Речь идет прежде всего о правотворчестве (законотворчестве), осуществляемом государством. В свете предыдущих признаков суверенитета это означает то, что у государства есть право на правотворчество, то есть на создание правопорядка, реализация которого осуществляется свободно, без воздействия (ограничений) со стороны других субъектов. Но правотворчеством не исчерпывается суверенитет государства, поскольку оно необходимо дополняется правоприменением, в котором участвует не только суд, но и исполнительные учреждения государства, причем последние – в значительно большей степени.
В итоге суверенитет государства юридически можно определить как право государства самостоятельно, без воздействия со стороны других субъектов права (прежде всего и главным образом других государств), создавать и применять право, то есть осуществлять правотворчество и правоприменение.
Это определение можно генерализовать. В этом случае суверенитет определяется как право государства принимать правовые решения: в одном случае в виде правовых норм (нормотворчество), в другом случае в виде индивидуальных правовых решений (правоприменение).
Правовой суверенитет – признак самого государства, а не государственной власти. Более того, можно утверждать то, что власть характеризует государство как общественный союз наряду с населением и территорией, поэтому ее механическое перенесение в юридическое исследование недопустимо. Государство как лицо характеризуется не властью, а ее правовой формой – суверенитетом, то есть правом на самостоятельное, независимое от других субъектов права, принятие правовых решений.
3. Устройство государства. Поскольку государство как субъект права есть абстрагирование от государства как общественного союза, имеющего устройство, то и в юриспруденции вполне оправданно конструировать государство как единство, имеющее конституцию, которая, кроме того, не является однородной.
Можно выделить территориальное, организационное и корпоративное устройство государства. Важно подчеркнуть то, что государство имеет одно устройство, которое является дифференцированным, а не три различных и не связанных друг с другом устройства.
3.1 Территориальное устройство.
Территория – пространство, в пределах которого государство осуществляет свой суверенитет, то есть прежде всего право на установление правопорядка. В юридическом плане пространство является такой же правовой абстракцией, как и само государство, поэтому разнообразные географически значимые свойства территории преимущественно несущественны для юриспруденции.
Если территория объявляется устройством государства, то это исключает ее рассмотрение как объекта права государства, так называемого публичного вещного права. Этот взгляд был характерен для Средних веков, в которых доминирующее значение для наличия государственности (государственных прав) имели земельные владения. Это давало повод конструировать так называемое территориальное верховенство, то есть властвование государства над своей территорией, превращавшейся таким образом в объект права государства. Однако как только государство перестает, с одной стороны, отождествляться со своими частями (территория, население, власть), с другой стороны, юридически осмысляется, то становится ясным, что в правовом смысле территория – предел действия создаваемого им правопорядка, чем и исчерпывается ее характеристика.
3.2. Организационное устройство.
Для того чтобы государство было способно реализовать свою правоспособность, оно нуждается в учреждениях. Это не означает то, что учреждения дополняют дееспособностью недееспособное государство. Как у любого юридического лица, у государства правоспособность и дееспособность возникают одновременно. Нужно сказать о том, что даже наличия учреждений, то есть того, что обычно называется государственным аппаратом, недостаточно для того, чтобы реализовать правоспособность государства, поскольку совершать юридические действия способны только индивиды. По отношению к государству они становятся должностными лицами. Однако все же нельзя ограничиться ими и отказаться от образования учреждений, так как долженствует различать учреждения государства и должностных лиц11. Поэтому следует различать, например, президента как государственное учреждение и президента как должностное лицо (индивида), замещающего должность. Учреждения юридически неотделимы от государства. Из этого положения следуют некоторые заключения.
Во-первых, государственные учреждения нельзя признать субъектами права, они являются лишь продолжением юридической личности самого государства. Их правовое положение характеризуется компетенцией, которой они наделяются для реализации правоспособности государства.
Во-вторых, между государством и его учреждениями невозможно представительство, так как для наличия последнего требуется два субъекта права, тогда как в нашем случае имеется лишь один субъект – государство.
3.3. Корпоративное устройство.
В корпоративном устройстве, в отличие от территориального и организационного, исследовательское внимание перемещается с государства на лиц как членов этого государства, то есть на его граждан. Понятно то, что и в этом случае обсуждается все‑таки устройство государства, однако здесь уже возникают субъекты права, которые делают возможным сами юридические действия государства.
В юридическом плане государству как общественному союзу соответствует корпорация. Благодаря ей удается отразить, с одной стороны, то, что государство – субъект права, правовое единство, с другой стороны, юридически определить население, которое преобразуется в народ как совокупность граждан и составляет такую же неотъемлемую принадлежность государства, как и его учреждения. Г. Еллинек верно заметил, что «народ в юридическом смысле совершенно немыслим вне государства»12.
Это не должно толковаться так, что государство предшествует населению, напротив, государство возникает на определенном этапе развития культуры. Но для нас важно выразить эти культурные преобразования в юридических понятиях и, следовательно, найти юридическое определение для населения в государстве как субъекте права. Если субъектом права объявляется не народ (нация), а государство, то народ может быть только его учреждением, но первичным, по терминологии Г. Еллинека, государственным учреждением. «В государстве с представительной формой правления народ как единый элемент государства является в то же время активным членом государства, коллегиальным государственным органом или, еще точнее, той частью народа, которой в силу конституции предоставленоне связанное с правонарушениями, правоприменение, тогда как суды – главным образом «негативное», обусловленное нарушениями правовых норм. Но и здесь нельзя осуществить абсолютную дистинкцию, так как в исполнительных учреждениях имеет место дисциплинарное производство, инициируемое нарушениями по службе, а суды, как было только что отмечено, не всегда рассматривают споры о праве и выносят приговоры.
Заключение. Если государство все‑таки является предметом исследования в юриспруденции, то в ней должно быть произведено собственное, а значит, отличное от всех других понимание государства. Основное условие его получения – нахождение в рамках правового дискурса, а не привнесение в него чуждых и обычно сопрягаемых с государством идей и понятий. Это касается прежде всего таких традиционных характеристик государства, как народ, власть и территория, которые без их правовой интерпретации не позволяют выявить в государстве никакого правового смысла. В этом случае государство продолжит оставаться потусторонним юриспруденции объектом.


1 Андреевский И. Е. Русское государственное право. Т. 1: Введение и часть I. О правительстве. СПб.; М., 1866.
2 Мейер Д. И. Русское гражданское право. – Изд. 3‑е, испр. СПб., 1864. С. 89–91; Ренненкампф Н. К. Очерки юридической энциклопедии. – Изд. 2‑е, доп. и испр. Киев, 1880. С. 139; Кистяковский И. А. Понятие субъекта права // Журнал Министерства Юстиции. 1903. № 3. Октябрь. С. 126; Трубецкой Е. Н. Энциклопедия права. М., 1908. С. 162–163; Шершеневич Г. Ф. Общая теория права. В 4 т. Т. 3. М., 1910. С. 38; Ильин И. А. Общее учение о праве и государстве (1915) // Собр. соч. В 10 т. Т. 4. М., 1994. С. 57.
3 Флейшиц Е. А. Соотношение правоспособности и субъективных прав // Общая теория советского права. М., 1960 (Цит. по: Флейшиц Е. А. Соотношение правоспособности и субъективных прав // Вестник гражданского права. 2009. № 2. С. 229–230).
4 Левин И. Д. Суверенитет. М., 1948. С. 59.
5 Бредихин А. Л. Суверенитет как политико-правовой феномен. М., 2012.
6 Еллинек Г. Общее учение о государстве. СПб., 2004. С. 456.
7 Еллинек Г. Указ. соч. С. 458.
8 См.: Еллинек Г. Указ. соч. С. 460–465.
9 Еллинек Г. Указ. соч. С. 476.
10 Еллинек Г. Указ. соч. С. 463–464.
11 См.: Кокошкин Ф. Ф. Избранное. М., 2010. С. 350.
12 Еллинек Г. Указ. соч. С. 412.
13 Еллинек Г. Указ. соч. С. 558.
14 Коркунов Н. М. Русское государственное право. В 2 т. Т. 1: Введение и общая часть. – Изд. 6‑е, доп. СПб., 1909. С. 41–43.
15 Ященко А. С. Теория федерализма. Опыт синтетической теории права и государства. Юрьев, 1912. С. 260–261.
16 Jellinek G. Gesetz und Verordnung. Staatrechtliche Untersuchungen auf rechtsgeschichtlicher und rechtsvergleichender Grundlage. Freiburg I. B., 1887. S., 213–225. 

 

PDF file.pdf

 
   
 

© Бизнес, менеджмент и право