На главную Написать письмо

Анотация

Статья является своеобразным ответом на жесткую критику Постановления Конституционного Суда РФ от 27 октября 2015 г. No 28-П в прессе. Автор полагает, что Конституционный Суд обоснованно защитил права вкладчиков банков. Права заемщиков также должны быть обеспечены. Автор отмечает недостатки в банковской системе. Особое внимание уделено деятельности коллекторских агентств, порожденных банками. Рассматриваются некоторые перспективы государственного регулирования деятельности по возврату долгов.

Ключевые слова

Правовая позиция Конституционного Суда, банки, вкладчики, заемщики, долги, коллекторские агентства, деятельность по возврату долгов

О «белых и пушистых» банках и их «серых» клиентах: по следам Постановления Конституционного Суда РФ от 27 октября 2015 г. No28-П и некоторых публикаций

С. Н. Шишкин, д. ю. н., советник судьи Конституционного Суда РФ

E-mail: Sergey.Shishkin@rsrf.ru

У сильного всегда бессильный виноват: Тому в Истории мы тьму примеров слышим (И. А. Крылов «Волк и ягненок». 1808 г.)

Конституционный Суд РФ принял важное для банковской сферы Постановление от 27 октября 2015 г. No 28-П по делу о проверке конституционности п. 1 ст. 836 ГК РФ в связи с жалобами семерых граждан.

Суть данного дела в следующем. Пятью гражданами были заключены договоры банковского вклада в дополнительном офисе одного из банков. Причем все договоры заключались в здании банка, в присутствии его работников, осуществляющих обслуживание клиентов банка (выделено мною — С.Ш.). Впоследствии граждане обратились в банк с заявлениями о досрочном возврате денежных средств, в чем им было отказано на том основании, что договоры между ними и банком заключены не были, поскольку подписавшее их лицо (директор дополнительного офиса) не имело полномочий на совершение этих сделок от имени банка, а денежные средства, на принятие которых этим лицом для зачисления во вклады указано в выданных им документах, в кассу банка не поступали. Судами общей юрисдикции такая позиция банка была поддержана. В решениях, в частности, отмечается, что представленные истцами экземпляры договоров не соответствуют утвержденной банком типовой форме и от его имени подписаны неуполномоченным лицом, сам же по себе договор банковского вклада не может удостоверять факт внесения денежных средств, если отсутствуют документы, свидетельствующие об открытии вкладчику счета и надлежащим образом подтверждающие поступление на этот счет денежных средств.

Двое других заявителей также заключили договоры банковского вклада с коммерческим банком. Однако приказом Банка России у данного коммерческого банка была отозвана лицензия на осуществление банковских операций, а решением арбитражного суда банк был признан банкротом и в отношении него открыто конкурсное производство. В связи с этим граждане обратились к конкурсному управляющему с заявлениями о включении их денежных требований (суммы вкладов с начисленными процентами) в первую очередь реестра требований кредиторов банка, в чем им было отказано. Аргументация судебных решений сводилась к тому, что при заключении сторонами не были соблюдены требования к их форме. Отсутствие сведений о наличии в банке счета для принятия вклада и начисления на него процентов свидетельствуют о несоблюдении письменной формы договора банковского вклада.

Конституционный Суд РФ признал п. 1 ст. 836 ГК РФ в части, позволяющей подтверждать соблюдение письменной формы договора «иным выданным банком вкладчику документом, отвечающим требованиям, предусмотренным для таких документов законом, установленными в соответствии с ним банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями делового оборота», не противоречащим Конституции РФ, поскольку в этой части его положения, закрепляющие требования к форме договора банковского вклада, по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования не препятствуют суду на основании анализа фактических обстоятельств конкретного дела признать требования к форме договора банковского вклада соблюденными, а договор — заключенным, если будет установлено, что прием от гражданина денежных средств для внесения во вклад подтверждается документами, которые были выданы ему банком (лицом, которое, исходя из обстановки заключения договора, воспринималось гражданином как действующее от имени банка) и в тексте которых отражен факт внесения соответствующих денежных средств, и что поведение гражданина являлось разумным и добросовестным.

В мотивировочной части Постановления Конституционный Суд РФ отметил, что суд при рассмотрении дела не вправе квалифицировать, руководствуясь п. 2 ст. 836 ГК РФ во взаимосвязи его с ст. 166 ГК РФ, как ничтожный или незаключенный договор банковского вклада с гражданином на том лишь основании, что он заключен неуполномоченным работником банка и в банке отсутствуют сведения о вкладе (об открытии вкладчику счета для принятия вклада и начисления на него процентов, а также о зачислении на данный счет денежных средств), в тех случаях, когда разумность и добросовестность действий вкладчика (в том числе применительно к оценке предлагаемых условий банковского вклада) при заключении договора и передаче денег неуполномоченному работнику банка не опровергнуты. В таких случаях бремя негативных последствий должен нести банк, в частности создавший условия для неправомерного поведения своего работника или предоставивший неуправомоченному лицу, несмотря на повышенные требования к экономической безопасности банковской деятельности, доступ в служебные помещения банка, не осуществивший должный контроль за действиями своих работников или наделивший полномочиями лицо, которое воспользовалось положением работника банка в личных целях без надлежащей проверки.

Конституционный Суд РФ обратил внимание на то, что договор банковского вклада относится к договорам присоединения и условия этого договора определяются одной стороной — банком в стандартных формах и который признается публичным договором, если другой стороной (вкладчиком) является гражданин, что позволяет учесть специфику договора банковского вклада с гражданами, которые, заключая его с целью получения процентов по вкладу, осуществляют тем самым экономическую деятельность, и достичь баланса интересов его сторон.

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда РФ, выраженной в Постановлении от 23 февраля 1999 г. N4-П, граждане-вкладчики как сторона в договоре банковского вклада обычно лишены возможности влиять на его содержание, что для них является ограничением свободы договора и потому требует соблюдения принципа соразмерности, в силу которого гражданин как экономически слабая сторона (выделено мною — С.Ш.) в этих правоотношениях нуждается в особой защите своих прав, что влечет необходимость в соответствующем правовом ограничении свободы договора и для другой стороны, т. е. для банков, с тем чтобы реально гарантировать соблюдение конституционного принципа равенства при осуществлении предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности.

В конце 2015 г. — начале 2016 г. вышли публикации, в которых предрекаются негативные и опасные последствия для всей банковской системы от Постановления Конституционного Суда РФ от 27 октября 2015 г. No 28-П. Автор этих статей — госпожа Эльмира Кондратьева не соглашается с тем, что пострадавшие вкладчики являются слабой стороной. Более того, такие вкладчики, по ее мнению, вследствие своего стремления получить завышенные проценты являются «серыми», «квази-вкладчиками» и даже «мошенниками» — явной противоположностью обычным добросовестным вкладчикам. При этом автор признает, что не только эти самые «серые» вкладчики считали себя настоящими вкладчиками, но «возможно банки тоже так считали, но только до момента возврата денег» (выделено мной — С.Ш.).

Конституционный Суд же дает иную характеристику гражданинавкладчика, который, размещая принадлежащие ему денежные средства во вкладах, несет определенный риск, и действия которого, осуществляемые в личных интересах, имеют публичное значение, поскольку сбережения населения являются устойчивым источником ресурсной базы, необходимой для инвестиций и долгосрочного кредитования.

В статьях Эльмиры Кондратьевой подчеркивается, что рассматриваемое Постановление Конституционного Суда РФ, приравнивающее «серых» вкладчиков к обычным, открыло ящик Пандоры и даже нарушило единообразие судебной практики. Такое нарушение автор усматривает в том, что уже «появились судебные акты, в которых (какой ужас!!! — мое — С.Ш.) ранее рассмотренные дела направляются на пересмотр со ссылкой на постановление Конституционного суда». А может, все-таки эти судебные акты в строгом соответствии с требованиями законодательства надлежащим образом реализуют решение Конституционного Суда РФ?

Постановления Конституционного Суда являются окончательными, не могут быть пересмотрены другими органами, а также обязывают всех правоприменителей, включая другие суды, действовать в соответствии с правовыми позициями Конституционного Суда РФ.

Далее Эльмира Кондратьева отмечает, что есть отдельные дела, в которых суды по-прежнему занимают жесткую позицию. Так, суд указал, что постановление Конституционного Суда новым обстоятельством не является и отказал клиентам банка в признании их законными вкладчиками.

Со всей очевидностью можно сделать однозначный вывод, что это не «жесткая позиция» суда, а явное неуважение к Постановлению Конституционного Суда РФ и нежелание действовать в соответствии с его правовыми позициями. Определять же правовые последствия для судей, принимающих подобные решения, — задача органов судейского сообщества.

Теперь рассмотрим «опасные» последствия, которые, по мнению Эльмиры Кондратьевой, несет для банковской системы Постановление Конституционного Суда РФ от 27 октября 2015 г. No 28-П.

Во-первых, непонятно каким образом рассматриваемое Постановление Конституционного Суда открывает простор для мошенников. Каким образом незнание всех тонкостей закона гражданами открывает «зеленый свет всем тем лицам, которые, зная о такой возможности (непонятно — какой возможности? — мое — С.Ш.), пытаются мошенническим способом получить минимальную сумму из АСВ»? Где здесь вообще логика? Если же речь идет о работниках банков или псевдоработниках-мошенниках, принимающих «серые» вклады — то это чисто внутренняя проблема этих банков, которые должны наладить учет и контроль, а также заниматься чисткой своих рядов и не допускать под свою крышу, точнее, не «крышевать» мошенников.

Во-вторых, тезис о том, что никто не знает, сколько банки фактически имеют «серых» вкладчиков и на какую сумму, опровергает сама же госпожа Кондратьева. Так, она пишет, что в Мособлбанке таких «скрытых» вкладчиков оказалось на 76 млрд руб. И приводит еще целый ряд примеров. Если знает об этом Э. Кондратьева, почему об этом не может знать (по ее утверждению) Центральный банк РФ, смысл существования которого в роли контролера отнюдь не утрачивается и его система надзора востребована как никогда ранее. То обстоятельство, что «серые» банки регулярно лишаются лицензий, внушает оптимизм. Зачистка авгиевых конюшен банковской сферы — дело нелегкое, но необходимое. Особо следовало бы проверять деятельность «модных» ныне дополнительных офисов.

Критикам Постановления Конституционного Суда РФ от 27 октября 2015 г. No 28-П не следует забывать, что банки занимаются профессиональной предпринимательской деятельностью, неотъемлемым элементом которой является риск. В связи с этим Конституционный Суд РФ в названном Постановлении справедливо отмечает, что несение неблагоприятных последствий несоблюдения требований к форме договора банковского вклада и процедуре его заключения возлагается на банк, поскольку как составление проекта такого договора, так и оформление принятия денежных средств от гражданина во вклад осуществляются именно банком, который, будучи коммерческой организацией, самостоятельно, на свой риск занимается предпринимательской деятельностью, направленной на систематическое получение прибыли, обладает специальной правоспособностью и является, в отличие от гражданина-вкладчика, не знакомого с банковскими правилами и обычаями делового оборота, профессионалом в банковской сфере, требующей специальных познаний.

Такие ли уж «белые и пушистые» банки, «страдающие» от «серых», алчных клиентов, как нам утверждают некоторые авторы? Разумеется, что намерения очернить всю банковскую систему у автора данной работы нет. Более того, есть определенная уверенность в том, что в востребованных большинством граждан России банках (особенно с государственным участием) трудятся настоящие профессионалы, выполняющие свои функциональные обязанности добросовестно и аккуратно. Однако и умолчать о некоторых моментах банковской деятельности и ее последствий также нельзя.

Так, в целях преодоления последствий разразившегося в 2008 г. глобального финансово-экономического кризиса, поддержки и стабилизации российской экономики был принят целый ряд нормативных правовых актов, большинство из которых было направлено на поддержку банковской системы. В частности, Банку России было предоставлено право выдавать кредиты без обеспечения на срок не более шести месяцев кредитным организациям, имеющим рейтинг не ниже установленного уровня. Причем вливания в банковскую сферу начались еще до принятия этих нормативных правовых актов. Затем уже речь пошла о мерах, препятствующих утечке капиталов за рубеж, хищениям и т. п. Что касается реального сектора экономики, то ему не было уделено столько внимания. Кроме того, даже на официальном уровне отмечалось, что сохраняются проблемы, связанные с доведением средств, полученных банками, до реального сектора экономики.

По данным Счетной палаты РФ, в первом полугодии 2009 г. только 10–15 процентов средств, которые были выделены банкам, дошли до конкретного потребителя и до конкретных регионов страны. Комментарии излишни.

Что касается современного состояния дел, то его достаточно четко охарактеризовала Председатель Совета Федерации Федерального Собрания В. И. Матвиенко 29 февраля 2016 года на заседании Межрегионального банковского совета на тему «Противодействие недобросовестным практикам поведения в банковской сфере: совершенствование нормативно-правового регулирования Банка России и субъектов финансового рынка». Она отметила, что выделяемые средства не всегда используются эффективно с точки зрения развития экономики и кредитования реального сектора, а некоторые банки ведут откровенно нечестную деятельность. Анализ показывает, что зачастую банкротства кредитных организаций носят криминальный характер, связанный с выводом активов, в том числе за рубеж. Очевидно, что от этого страдают граждане и бизнес.

Особо стоит упомянуть кредитный договор, заключая который, гражданин, имеющий намерение решить определенные проблемы, будучи экономически слабой стороной, мягко говоря, весьма усечен в своих правах выбора условий такого договора. Особо это касается ипотечных кредитов, перед подписанием которых потенциальные заемщики проходят самый настоящий «шмон». И зарплату нужно иметь не менее, например, 100 тыс. руб. в месяц, и возраст подходящий. Даже родственников перетряхнут, чтобы привлечь их в качестве созаемщиков и т. п. Далее безапелляционно навязывается договор страхования здоровья и жизни заемщика, а страховая компания еще и на диспансеризацию его пошлет. Здесь законно возникает вопрос: откуда, при таком тотальном контроле, берутся «серые» — неисправные заемщики и невозвратные кредиты?

Можно предположить три детерминанты этого явления. Во-первых, какие-то лица по каким-то причинам (тем или иным, чаще, видимо, тем — внутренним банковским) такой тотальный предварительный контроль избегают. Во-вторых, основная масса невозвратных кредитов являются потребительскими, получить которые гораздо легче, чем ипотечные. Так, по почте можно получить такое предложение: «Подайте заявку на кредит в нашем банке по специальной ставке и только по паспорту». Не обходится дело и без навязчивых звонков и sms-сообщений на мобильные телефоны и т. д. Как не появиться здесь недобросовестным заемщикам? Но это уже проблема и риск самих банков. Погоня за прибылью увеличивает риск неблагоприятных последствий. В-третьих, исправные и добросовестные заемщики, а что особенно страшно — по ипотечным кредитам, могут оказаться в непредвиденных и трагических жизненных ситуациях, таких как тяжелая болезнь их самих или близких родственников, потеря работы, утрата имущества. Это тоже риск, а точнее — беда и постоянный стресс, поскольку от выплаты кредита должников никто не освободит.

А чего только стоит условие кредитного договора о передаче кредитором прав требования по договору любому третьему лицу без согласия заемщика.

Согласно п. 51 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. No 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», разрешая дела по спорам об уступке требований, возникающих из кредитных договоров с потребителями (физическими лицами), суд должен иметь в виду, что законом о защите прав потребителей не предусмотрено право банка, иной кредитной организации передавать право требования по кредитному договору с потребителем (физическим лицом) лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности. Вот здесь нужно было бы поставить точку. Однако далее идущий текст: «если иное не установлено законом или договором, содержащим данное условие, которое было согласовано сторонами при его заключении» фактически перечеркивает то, что написано в начале рассматриваемого пункта, становящегося в результате благим пожеланием заемщикам от судей Верховного Суда РФ. Этим обстоятельством по полной программе и с большим удовольствием для себя и пользуются банки, поскольку кредитный договор, как и договор банковского вклада, является договором присоединения («не хочешь, не подписывай»). Так диспозитивность для банка оборачивается императивностью для экономически слабой стороны правоотношения. И то, что условия договора согласованы — не более чем цивилистическая сказка.

Что же за субъекты подразумеваются, в первую очередь, под третьим лицом, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности? Конечно же — это коллекторские агентства, являющиеся порождением гипертрофированного перевеса в сторону частноправового регулирования экономики и предпринимательской деятельности. Весьма символично, что термин «коллектор» — преимущественно технический и, более того, обозначает участок канализационной сети.

Появленем такого уродливого явления на нашей отечественной почве мы также обязаны банкам, поскольку, как отмечают некоторые авторы, самостоятельная работа банков по возврату просроченных кредитов, хотя и является наиболее распространенным методом, требует от банков значительных затрат — материальных и временных. В Россию понятие «коллекторская деятельность» пришло из США. Возникает вопрос: почему нужно постоянно копировать институты деградирующего права США и других так называемых «развитых правопорядков»?

Генеральной прокуратурой РФ неоднократно выявлялись факты грубых и незаконных методов воздействия на людей со стороны коллекторов. Совсем недавно на всю страну прогремели вопиющие случаи с тяжкими последствиями в результате действий коллекторов, что вынудило граждан ряда регионов страны создавать центры поддержки пострадавших от коллекторов. Причем подобного рода случаи произошли уже после вступления в силу Федерального закона от 21 декабря 2013 г. No 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)», в ст. 15 которого была предпринята попытка регламентировать особенности совершения действий, направленных на возврат задолженности по договору потребительского кредита (займа). Названный Закон, как и п. 51 приведенного выше Постановления Пленума Верховного Суда, успешно перекочевавший в ст. 12 Закона, вызвал определенную эйфорию на страницах юридической прессы: «Банки получили легитимное право размещать должников для взыскания на комиссионной основе в коллекторские агентства и уступать права требования по кредитным договорам другим лицам. То есть продавать (выделено мной — С.Ш.) своих должников коллекторам и другим заинтересованным лицам».

В феврале 2016 г. в Государственную Думу Федерального Собрания РФ внесен проект федерального закона «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату долгов» (далее — законопроект), в пояснительной записке к которому, в частности, отмечается, что в Федеральное Собрание и другие органы власти поступают многочисленные обращения, значительная часть которых связана с взысканием задолженности по кредитным договорам, осуществляемым так называемыми профессиональными взыскателями, или коллекторами. О существовании проблемы свидетельствуют также многочисленные публикации в прессе. Отмечаются факты угроз жизни и здоровью должников — физических лиц, их запугивания, вторжения в жилище, распространения порочащих их сведений, незаконного использования сведений, составляющих персональные данные, включение в договор условий, ущемляющих установленные законом права потребителя. Нарушения прав должников — физических лиц, попадающие в поле зрения правоохранительных органов, отражают лишь часть проблем, существующих в рассматриваемой сфере, так как сведения из правоохранительных органов касаются только случаев обращений должников — физических лиц — в ситуациях, когда нарушение их прав носит ярко выраженный характер. Недобросовестными лицами могут также совершаться действия, не подпадающие под формальные составы правонарушений, предусмотренных действующим законодательством, но при этом ущемляющие права должников и создающие для них невыносимые условия (звонки в круглосуточном режиме, завуалированные угрозы, психологическое давление, введение в заблуждение в отношении личности взыскателя и возможных последствий неисполнения обязанности по уплате долга и т. д.). Одной из причин такой ситуации является экономическая эффективность недобросовестных практик, стимулирующая к их применению, и создающая преимущества для недобросовестных лиц относительно добросовестных участников рынка, не нарушающих права должников.

Отрадно, что в самом законопроекте канализационный термин «коллектор» вообще не употребляется. В законопроекте предусмотрены способы взаимодействия с должником и ограничения в их использовании, общие требования к осуществлению действий, направленных на возврат долгов, условия осуществления отдельных способов взаимодействия с должником и т. д. В качестве организационных форм государственного регулирования деятельности юридических лиц по возврату долгов предполагается ведение их государственного реестра, а также государственный контроль за их деятельностью. Одним из оснований для исключения сведений о юридическом лице из государственного реестра станет, согласно законопроекту, однократное грубое нарушение закона.

Следует согласиться с Председателем Совета Федерации Федерального Собрания РФ В. И. Матвиенко в том, что необходимо приостановить работу коллекторских агентств, пока не будет принят закон, регулирующий их деятельность, а пока такой документ разрабатывается, стоит немедленно вернуть в законодательство запрет передавать права, связанные с банковскими услугами, лицам, не имеющим банковской лицензии. Таким образом, мы оградим граждан от общения с сомнительными личностями из непонятных организаций, которые действуют под вывеской коллекторских агентств.

В целом же складывается патовая ситуация. Можно было бы запретить вообще передавать права, связанные с банковскими услугами, лицам, не имеющим банковской лицензии и, соответственно, запретить коллекторскую деятельность и не принимать вышеназванный законопроект. Но тогда такая деятельность уйдет в «тень» со всеми вытекающими из этого криминальными последствиями. Что касается судебных приставов, то они исполняют только судебные решения. Кроме того, они не смогут физически обеспечить возврат долгов, особенно по потребительским кредитам, в таких громадных масштабах. Значительное увеличение штата судебных приставов будет противоречить административной реформе, а в современных экономических условиях просто расточительно для государства.

Таким образом, принимать федеральный закон «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату долгов» все-таки придется, но при этом крайне важно учитывать, что без надлежащего и строгого государственного контроля за деятельностью по возврату долгов многие положения рассматриваемого законопроекта могут остаться благими пожеланиями. И, конечно же, необходимо не ведение государственного реестра юридических лиц, занимающихся деятельностью по возврату долгов, а лицензирование такой деятельности. Также необходимо ввести лицензирование микрофинансовой деятельности, порождающей множество долгов под огромные проценты.

Помимо совершенствования законодательства, направленного на противодействие недобросовестным практикам поведения в банковской сфере, необходимо надлежащим образом исполнять постановления Конституционного Суда РФ, касающееся рассматриваемой сферы, а не саботировать их.

 
   
 

© Бизнес, менеджмент и право