На главную Написать письмо

Анотация

Ответственность за незаконное использование средств индивидуализации предусмотрена гражданским, административным и уголовным законодательством. Очевидно, что ведущая роль в борьбе с нарушениями законодательства в данной сфере должна быть отведена уголовному закону. Вместе с тем уголовно-правовую норму, устанавливающую ответственность за незаконное использование средств индивидуализации товаров (работ, услуг) (ст. 180 УК РФ), трудно назвать эффективной. По мнению автора, ее низкая эффективность обусловлена сложностью толкования составообразующих признаков. Одним из них является признак причинения крупного ущерба, раскрытию значения которого посвящена настоящая работа.

Ключевые слова

Интеллектуальная собственность, средства индивидуализации, товарный знак, состав преступления, крупный ущерб.

Крупный ущерб как конструктивный признак состава незаконного использования средств индивидуализации товаров (работ, услуг): проблемы уголовно‐правовой оценки

И. В. Серебруев, младший научный сотрудник Управления научных исследований и международного сотрудничества УрГЮУ

E-mail: i.v.serebruev@gmail.com

Достаточно неопределенным по содержанию и сложным с точки зрения правовой оценки является такой признак объективной стороны ст. 180 УК РФ1, как последствия в виде крупного ущерба.

Уголовный кодекс Российской Федерации не содержит опреде ление понятия «ущерб». В связи с этим для уяснения содержания указанного понятия представляется необходимым применить различные способы толкования.

Согласно толковому словарю живого великорусского языка В. Даля, «ущерб» – это «урон, убыток, трата, убыль, умаление»2; «вредъ» – «последствия всякого повреждения, порчи, убытка, вещественного или нравственного, всякое нарушение прав личности или собственности»3; «последствие» – «все, чему есть причина; случай, явление, обусловленное предшествующим»4.

В части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации термин «вред» употребляется для обозначения всех негативных для субъектов гражданско-правовых отношений последствий, а понятие «убыток» признается его разновидностью. При этом под убытками, согласно п. 2 ст. 15 ГК РФ, следует «понимать расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода)»5.

Анализ норм Особенной части УК РФ показывает, что в них термин «последствия» обозначает неопределенно широкий круг последствий различного характера. При этом для описания последствий неимущественного характера, как правило, используется понятие «вред», а для описания последствий имущественного характера – понятие «ущерб». Следовательно, содержание признака «крупный ущерб» в ст. 180 УК РФ исчерпывается негативными последствиями имущественного характера, возникшими в результате незаконного использования средств индивидуализации товаров, работ, услуг.

Размер ущерба, который следует считать крупным применительно к ст. 180 УК РФ, установлен в Примечании к указанной статье, в соответствии с которым данная сумма должна превышать двести пятьдесят тысяч рублей. Очевидно, что применительно к данному составу преступления установление крупного ущерба является весьма сложной задачей, так как ни в одном из действующих нормативных правовых актов не описан механизм его исчисления.

Указанное обстоятельство обусловливает существование различных точек зрения и подходов к исчислению ущерба от незаконного использования средств индивидуализации. Обозначим некоторые из них: ущерб есть сумма расходов, понесенных правообладателем на создание и регистрацию товарного знака6; ущерб – это упущенная выгода правообладателя либо упущенная выгода и реальный ущерб, нанесенный правообладателю7; ущерб выражается в моральном вреде, а именно в подрыве репутации (реноме) товарного знака на рынке8; ущерб определяется путем умножения количества контрафактной продукции на стоимость единицы легальной продукции9.

В свете изложенного нельзя не согласиться с Ю. В. Трунцевским, который, анализируя возможность установления величины ущерба, причиненного правообладателю товарного знака, приходит к выводу, что при различных методиках, используемых при определении причиненного ущерба, величина ущерба может быть различной10.

Не подлежит сомнению, что это противоречит устоявшемуся в доктрине уголовного права представлению о том, что ущерб есть объективная категория и не должен зависеть от выбранного метода его оценки.

Это не что иное, как внесение в уголовное право принципа определения величины убытков в гражданском праве, на основе которого определяется величина неполученных доходов, которые лицо могло бы получить при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено.

Следственная и судебная практика, определяя величину ущерба, чаще всего исходит из суммы полученного дохода от продажи контрафактной продукции и стоимости нереализованной контрафактной продукции. Например, по делу в отношении членов организованной группы, возглавляемой С.С. А., осужденных по ч. 3 ст. 180 УК РФ за неоднократное использование без разрешения правообладателя (компании «Биофарма») нескольких чужих товарных знаков и обозначений, сходных с чужими товарными знаками на одной единице товара, а также и за одновременное использование одного и того же чужого товарного

знака и обозначения, сходного с чужими товарными знаками на каждой произведенной единице товара при изготовлении, продаже, хранении, перевозке с целью продажи однородных товаров – контрафактных лекарственных препаратов, суд исходил из стоимости реализованных фальсифицированных лекарственных препаратов на общую сумму 3 628 993 руб. 35 коп.11 Но является ли этот расчет верным? К сожалению, ни теория, ни судебная практика не дают однозначного ответа на этот вопрос.

Не пролило свет на решение данного вопроса и постановление Пленума Верховного Суда РФ от 26 апреля 2007 г. Внимания заслуживает лишь п. 28, в соответствии с которым «при квалификации действий виновных по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 146, 147 и 180 УК РФ, не должен учитываться причиненный потерпевшему моральный вред, в том числе связанный с подрывом деловой репутации...». Тем не менее всех вопросов указанное постановление не снимает. В частности, не получили разрешения основные вопросы: что следует понимать под термином «ущерб» и, самое главное, как его оценивать?

«В гражданском законодательстве понятие ущерба является характеристикой охранительных гражданских правоотношений, – пишет Д. М. Пайвин, – уголовные нормы защищают прежде всего регулятивные гражданские правоотношения, элементы которых могут становиться элементами уголовных правоотношений, возникающих в результате нарушения первых. Только в таком случае положения УК РФ могут отсылать к нормам гражданского законодательства, регулирующим нарушенные гражданские правоотношения. Нарушение гражданских правоотношений, имеющее все признаки преступления, является, как правило, гражданско-правовым деликтом. Возникающие одновременно охранительные уголовно-правовые и гражданско-правовые отношения развиваются параллельно, между собой не пересекаясь»12. Разделяя указанную точку зрения, отметим, что «ущерб» является прежде всего категорией гражданского законодательства, которая не должна использоваться в тексте уголовного закона без особых указаний на то законодателя и трактоваться иначе, чем в гражданском законодательстве. Считаем, стала очевидной необходимость использования в тексте анализируемой нормы более унифицированных терминов.

Принимая во внимание тот факт, что разработка универсальной методики для расчета ущерба от незаконного использования средств индивидуализации не представляется возможной в силу многоаспектности объекта и разнообразия негативных последствий данного преступления, предлагаем решить указанную проблему посредством замены признака «крупный ущерб» на другой признак, более четко передающий общественную опасность преступления.

В качестве такового можно предложить «извлечение дохода в крупном размере». Указанный признак в полной мере отражает общественную опасность незаконного использования средств индивидуализации и достаточно просто подсчитывается.

Кроме того, предложенный признак отличается своей универсальностью, которая заключается в способности его применения в отношении не только товарного знака, но и иных средств индивидуализации, прямой запрет на неправомерное использование которых содержится в гражданском законодательстве. Например, в отношении фирменного наименования или коммерческого обозначения может быть использован только такой признак, как «извлечение дохода в крупном размере», поскольку другие признаки («причинение крупного ущерба» и т. п.) не позволяют точно определить последствия незаконного использования этих средств индивидуализации. Бесспорно, незаконное использование фирменного наименования или коммерческого обозначения нарушает принципы добросовестной конкуренции не меньше, чем незаконное использование таких средств индивидуализации, как товарный знак, знак обслуживания и НМПТ, а значит, в той же степени обладает признаком общественной опасности. Возможно, именно по этой причине незаконное использование фирменного наименования запрещено уголовным законодательством ряда стран ближнего зарубежья. Например, Армении (ст. 197 УК Республики Армения13) и Белоруссии (ст. 248 УК Республики Беларусь14). Как показал ретроспективный анализ отечественного законодательства об ответственности за незаконное использование средств индивидуализации, запрет на незаконное использование фирменного наименования содержался и в отечественном дореволюционном, и в советском уголовном законодательстве. Что, в свою очередь, позволяет сделать вывод о перспективности включения таких средств индивидуализации, как фирменное наименование и коммерческое обозначение, в состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 180 УК РФ, в качестве предметов.

 

1 Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 No63-ФЗ (ред. от 06.07.2016) // Собрание законодательства РФ, 17.06.1996, No 25, ст. 2954.

2 Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: В.И.Даль – М.: Рус. яз., 1998. Т. 4: Р – V.

3 Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка:  В.И.Даль – М.: Рус. яз., 1998. Т. 1: А – З.

4 Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: В.И.Даль – М.: Рус. яз., 1998. Т. 4: Р – V.

5 Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 No51-ФЗ (ред. от 03.07.2016) (с изм. и доп., вступ. в силу с 02.10.2016) // Собрание законодательства РФ, 05.12.1994, No 32, ст. 3301.

6 Кондрашина В.А. Уголовная ответственность за незаконное использование товарного знака по законодательству России и зарубежных стран: дис.... канд. юрид. наук: 12.00.08 / Кондрашина Валентина Анатольевна. Казань, 2004. С. 61.

7 Бондарев В. Н. Уголовно-правовая охрана интеллектуальной собствен- ности: дис....канд. юрид. наук: 12.00.08 / Бондарев Виталий Николаевич. Ростов н/Д., 2002. С. 161.

8 Склярук С.А. Уголовная ответственность за незаконное использование товарного знака: дис....канд. юрид. наук: 12.00.08 / Склярук Сергей Ана- тольевич. М., 1999. С. 120.

9 КозловА.А. Незаконное использование средств индивидуализации това- ров (уголовно-правовой и криминологический аспекты): дис....канд. юрид. наук: 12.00.08 / Козлов Андрей Александрович. М., 2004. С. 135.

10 ТрунцевскийЮ.В. Проблемы уголовно-правовой охраны интеллектуаль- ной собственности в постановлении Пленума Верховного Суда // Уголов- ное право. 2007. No 6. С. 48.

11 Приговор Колпинского районного суда г. Санкт-Петербурга от 13 мая 2013 г. дело No1–133/13 [электронный ресурс] // Сайт «Российское правосудие». – Режим доступа: URL: https://rospravosudie. com / court- kolpinskij-rajonnyj-sud-gorod-sankt-peterburg-s/act-442187920/ (дата обра- щения: 18.05.2015).

12 Пайвин Д.М. Влияние норм гражданского законодательства на квалифика- цию преступлений в сфере экономической деятельности: дис....канд. юрид. наук: 12.00.08 / Пайвин Денис Михайлович. Екатеринбург, 2005. С. 102.

13 Уголовный кодекс Республики Армения // Офици- альный сайт Парламента Республики Армения. URL: http://www.parliament.am/legislation.php?sel=show&ID=1349&lang=rus#8a (дата обращения: 12.05.2015).

14 Уголовный кодекс Республики Беларусь: 9 июля У-26 1999 г. No 275-З. Минск: Амалфея, 2011. С. 180.

 

 
   
 

© Бизнес, менеджмент и право