На главную Написать письмо

 

Унификация и гармонизация законодательства в евразийском экономическом сообществе

А.В. Торопыгин, кандидат политических наук, советник-секретарь Постоянной комиссии по торговой политике и международному сотрудничеству МПА ЕврАзЭС

 Ю.В. Мишальченко, доктор юридических наук, доктор экономических наук, профессор, профессор кафедры государственного и международного права Северо-Западной Академии государственной службы при Президенте РФ


В современных условиях определяющими являются процессы глобализации и интеграции. Глобализация все в большей мере влияет на мировое развитие в целом, в определенной мере унифицируя различные сферы жизни и деятельности. В первую очередь это относится к международным торговым, экономическим, финансовым структурам – создающим общие правила поведения в своей области. Их деятельность оказывает влияние на национальное право, заставляя гармонизировать и унифицировать его в соответствии с международными соглашениями.

Еще рельефнее проявляется этот процесс в интеграционных объединениях.

Безусловно, в этом участвуют все уровни и ветви власти, но законодательным органам отводится центральная роль. На постсоветском пространстве такими правотворческими органами стали межпарламентские ассамблеи, в отношении деятельности которых с самого начала было принято решение о том, что «важным вкладом в дело развития и повышения эффективности сотрудничества (государств) друг с другом является совместная деятельность, направленная на сближение их национального законодательства и создание надлежащих механизмов для ее успешного осуществления».

Межпарламентские ассамблеи на постсоветском пространстве

Межпарламентские ассамблеи на постсоветском пространстве формируются парламентскими делегациями.

Парламентские делегации состоят из представителей государств, избираемых или назначаемых национальными парламентами из числа их депутатов. Объем, срок действия и порядок прекращения полномочий парламентской делегации определяются государством-участником в соответствии с принятыми у него парламентскими процедурами. В Российской Федерации, например, делегация формируется в соответствии с Положением о парламентской делегации в Межпарламентской ассамблее государств-участников СНГ, устанавливается, что она должна состоять из депутаций обеих палат Федерального Собрания, а депутации формируются из депутатов, изъявивших желание участвовать в деятельности МПА, ее постоянных и временных комиссий.

МПА СНГ была учреждена в соответствии с соглашением от 27 марта 1992 г., подписанным руководителями парламентов, т. е. была органом межпарламентского сотрудничества, но не международной организацией. После подписания Конвенции о Межпарламентской ассамблее государств-участников Содружества Независимых Государств (26 мая 1995 г.) и ее вступления в силу (16 января 1996 г.) МПА стала международной организацией, в соответствии со ст. 1 является межгосударственным органом СНГ. Каждая делегация имеет один голос.

Межпарламентский комитет (МПК) был образован в соответствии с договором между Российской Федерацией, Республикой Белоруссия, Республикой Казахстан и Киргизской Республикой об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях (29 марта 1996 г.). Позднее к нему присоединилась Республика Таджикистан. Межпарламентский комитет формировался на паритетных началах из парламентариев, делегируемых парламентами государств-участников Сообщества (по 10 представителей от каждого парламента). Каждая делегация имела один голос.

По сравнению с МПА СНГ он имел существенные ограничения в сфере международных сношений.

Межпарламентская ассамблея Евразийского экономического сообщества (МПА ЕврАзЭС) сформирована договором «Об образовании Евразийского экономического сообщества» (ст. 7) и является правопреемницей Межпарламентского комитета.

Межпарламентская ассамблея является органом парламентского сотрудничества в рамках ЕврАзЭС, рассматривающим вопросы гармонизации (сближения, унификации) национального законодательства сторон и приведения его в соответствие с договорами, заключенными в рамках ЕврАзЭС в целях реализации задач Сообщества.

Межпарламентская ассамблея ЕврАзЭС в пределах своих полномочий:

разрабатывает основы законодательства в базовых сферах правоотношений, подлежащие рассмотрению Межгоссоветом;

принимает типовые проекты, на основе которых разрабатываются акты национального законодательства;

может обращаться с рекомендациями к Межгоссовету, запросами и рекомендациями к Интеграционному комитету и парламентам договаривающихся сторон, с запросами к Суду Сообщества.

Целями деятельности МПА являются правовое обеспечение функционирования Евразийского экономического сообщества, а основными задачами:

– формирование единой правовой политики ЕврАзЭС;

– координация законотворческой деятельности национальных парламентов, обеспечивающей реализацию целей и задач ЕврАзЭС;

– содействие созданию организационно-правовых условий для приведения законодательств государств-членов Сообщества в соответствие с договорами, заключенными в рамках ЕврАзЭС.

Ассамблея для реализации своих целей и задач осуществляет следующие функции:

а) разрабатывает и одобряет проекты основ законодательства в базовых сферах правоотношений и направляет их в Интеграционный комитет для последующего внесения в установленном порядке на рассмотрение Межгосударственного совета ЕврАзЭС;

б) разрабатывает и принимает типовые проекты, на основе которых государствами-членами Сообщества разрабатываются акты национального законодательства;

в) рассматривает вопросы приведения законодательства государств-членов Сообщества в соответствие с договорами, заключенными в рамках ЕврАзЭС;

г) разрабатывает рекомендации по гармонизации законодательств и предложения по синхронизации принятия законодательных актов в парламентах государств-членов Сообщества;

д) вносит рекомендации парламентам государств-членов Сообщества по первоочередному рассмотрению ими законодательных актов, принятие или изменение которых требуется для исполнения решений Межгосударственного совета и Межпарламентской ассамблеи, а также заключенных в рамках Сообщества международных договоров;

е) обобщает, систематизирует информацию правового характера и обеспечивает обмен такой информацией между парламентами государств-членов Сообщества.

В Парламентском Собрании Союза Беларуси и России по 72 делегируемых депутата (поровну от каждой стороны), представляющих высшие законодательные органы России и Белоруссии1. Периодичность заседаний – два раза в год.

Нормативной основой деятельности Парламентского Собрания являются Устав Союза и Регламент Парламентского Собрания от 13 июня 1997 г. (с изменениями от 19 ноября 1998 г.).

Решения Парламентского Собрания Союза принимаются большинством голосов от каждой депутации – как белорусской, так и российской. Такой подход позволяет в полной мере учитывать интересы каждого государства-участника Союза, поскольку ни одно решение не может быть принято без его согласия.

Парламентское Собрание – орган международной организации. С вступлением в силу договора о союзном государстве Парламентское Собрание должно быть преобразовано в Парламент союзного государства. Парламентского Собрание приняло постановление, в котором одобрило проект договора о своем преобразовании в представительный и законодательный орган – Парламент Союза (Союзный Парламент) 2. Но очевидно, что до реализации этого решения должны быть решены другие вопросы союзного строительства.

В мае 2007 г. была образована Парламентская ассамблея Договора о коллективной безопасности. Штаб-квартира организации находится в Санкт-Петербурге.

Механизмы унификации законодательства

Разработка механизмов унификации законодательства – важная задача международного права и международных отношений в целом. В соответствии с Уставом ООН государства принимают на себя обязательство «создавать условия, при которых могут соблюдаться справедливость и уважение к обязательствам, вытекающим из договоров и других источников международного права».

Но международное право не связывает государства в выборе форм и способов выполнения обязательств, а содержит положения общего характера: о добросовестном соблюдении обязательств, об отказе в праве ссылаться на внутреннее право в качестве оправдания для невыполнения договора (ст. 26 и 27 Венской конвенции о праве международных договоров). При этом общепризнанные международно-правовые акты прямо указывают на обязанность государств принять конкретные меры юридического характера, например:

– издать законы;

– внести изменения в законодательство;

– отменить норму закона3.

Это справедливо в отношении государства. Так в соответствии с Конституцией России (ч. 4 ст. 15) общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Конституция тем самым легитимирует основные принципы международного права и нормы международных договоров для правовой системы России. Одним из таких юридико-технических способов является рецепция международного права, которая исключает изменения в содержании норм, что в наибольшей степени способствует сближению, унификации национальных правовых систем, регулирующих аналогичные отношения.

В международных организациях основным направлением является разработка модельного законодательства.

Модельный (типовой) законодательный акт не имеет нормативного и единого общепризнанного научного определения. Чаще всего под модельным законодательным актом понимается закон, разрабатываемый международными организациями в качестве образца (модели) для национального правового регулирования конкретной области общественных отношений. Вместе с тем модельные акты содержат программные и рекомендательные нормы.

Поскольку, в соответствии с международной практикой, определение способов выполнения обязательств относится к проявлению государственного суверенитета и входит во внутреннюю компетенцию каждого государства, то модельный закон (типовой закон) – это стандартный образец; не больше, но и не меньше. Он не может применяться дословно, без учета правовой системы и традиций конкретной страны, ее географических размеров и возможного состава ее населения, уровня развития и образования, экономического положения, социальных реалий и т. д. С другой стороны, этот образец включает в себя ряд фундаментальных принципов, которые действительны повсеместно и должны быть включены в любой закон в любой точке мира, предназначенный для создания правовой основы истинно независимой правовой системы (В. Рампхорст).

Особую категорию составляют международные стандарты и основополагающие принципы профессиональной деятельности. Практика показывает успех разработки и имплементации модельных норм только при существовании определенных предпосылок. Это следующие факторы:

– наличие узкоспециализированных программ;

– оговоренность сроков внедрения модельных актов;

– исторически сложившиеся предпосылки для этого процесса (пример – скандинавские страны);

– внедрение актов одновременно всеми участниками процесса унификации.

Отношение к модельным законам неоднозначное. Председатель МПК А. Эркебаев указывал: «с одной стороны, при подготовке модельных законов недостаточно учитываются особенности, а иногда и принципиальные положения национальных законодательств. В результате модельный закон не работает. С другой стороны, при разработке новых законов государств-участников Договора, как правило, учитываются лишь национальные особенности без интеграционных интересов. В результате разрыв между национальными законодательствами не только сохраняется, но порой даже увеличивается»4.

Но очевидно, что даже идеальный модельный закон не принесет ни какой пользы до тех пор, пока он не будет включен в национальное законодательство. В связи с этим С. Хабаров по поводу МПА СНГ замечает, что «поскольку модельные рекомендательные законодательные акты принимаются национальными парламентскими делегациями (во главе с руководителями парламентов) на основе принципа консенсуса, то, исходя из процедуры, они не могут хотя бы частично не отражаться в законодательстве государств-участников»5.

Не все в СНГ согласны с такой постановкой вопроса. Так, например, Азербайджанская Республика не разделяет политику по гармонизации национальных законодательств государств-участников в рамках Содружества, считая, что такая гармонизация может осуществляться в русле международных и европейских интеграционных процессов. Об этом было заявлено во время заседания Совета глав государств СНГ (30. 10. 2001 г.) при обсуждении аналитического доклада «Итоги деятельности СНГ за 10 лет и задачи на перспективу» и заявления глав государств-участников Содружества Независимых Государств, в связи с 10-летием образования СНГ6.

Наконец, существует механизм унификации и гармонизации законодательства, принятый в Европейском союзе, который будет рассмотрен ниже.

Интеграционные процессы и проблема унификации законодательства

О том, что интеграционные процессы на постсоветском пространстве идут неудовлетворительно, говорят многие. Вместе с тем объективные экономические потребности в интеграции очень велики. Политическая воля идти по пути сближения, осуществления масштабных проектов и программ постоянно подтверждается.

Можно согласиться (в частности, с М. Л. Энтиным) в том, что «в какой-то степени сложившаяся ситуация объясняется мифом о том, что сближение народнохозяйственных комплексов можно обеспечить международно-правовыми средствами, живучесть которого на постсоветском пространстве ничто не может поколебать. На самом деле для форсирования интеграции, если стороны в этом по-настоящему заинтересованы, нужен инструментарий интеграционного, а не международного права».

Основные отличительные черты интеграционного права характеризуются тем, что международные договоры, причем договоры качественно иного типа, служат лишь юридической основой интеграционного взаимодействия государств. А весь его массив создается наднациональными органами и институтами, в пользу которых государства уступают часть своего суверенитета (так происходит в модели Европейского союза; в НАФТА – наднациональных органов нет).

Правовые акты, принимаемые наднациональными органами и институтами интеграции, автоматически становятся частью внутреннего права и обладают преимущественной силой по сравнению с национальным законодательством. Присущие им атрибуты прямого действия и прямого применения позволяют строить на них правоотношения и в отсутствие имплементационных актов, и при последующем противодействии национальных правительств. Речь в данном случае идет о правовых документах первой «опоры» Европейского союза (в терминологии Маастрихтского договора). Как известно, в европейских сообществах принимаются: регламенты, директивы, рамочные решения7. Достаточно условно можно сказать, что регламенты сходны с федеральными законами (унификация). Они вступают в силу на 20-й день после опубликования. Директивы и рамочные решения требуют определенной имплементации в национальные законодательства. Поэтому устанавливается срок такой трансформации. Во второй и третьей опорах источники права не являются нормами прямого действия.

М. Л. Энтин указывает также на то, что на страже интеграционного права стоят не только один или несколько наднациональных судебных и евросудебных органов, но и все национальные судебные системы вместе взятые. Неукоснительное и надлежащее соблюдение интеграционного права обеспечивается всей их мощью. А уважение к совместно созданному интеграционному праву и правовая определенность становятся поведенческим императивом и всемерно поощряются.

Судебная практика, созданная судом, – одна из важнейших категорий источников права ЕС, распространяющая действие на все государства-члены и их органы правосудия. Нормативные (прецедентные) решения Суда европейских сообществ тоже служат унификации и гармонизации.

Суд европейских сообществ в настоящее время имеет сложную организационную систему и включает Трибунал первой инстанции (1986 г.) и Судебные палаты (2001 г.).

Большую роль играет комиссия, которая осуществляет функцию контроля, за соблюдением учредительных документов и правовой базы союза.

Нельзя не согласиться с тем, что «в настоящее время существует весьма малое различие между правом СНГ и международным правом, поскольку первое состоит в основном из норм международных договоров и соглашений (в том числе и учредительных), а не из нормативных актов главных органов Содружества, что является существенным отличием от европейского права, основу которого составляют юридически обязательные нормы учредительных документов, в эту основу входят также нормативные акты органов ЕС и решения Суда ЕС.

Проблемы формирования правовых основ ЕврАзЭС

Это проблема включает, на наш взгляд, следующие аспекты:

– полнота и однозначность учредительных документов;

– возможность единой трактовки документов;

– юридическая сила и действие решений органов ЕврАзЭС;

– наличие механизмов унификации и гармонизации национальных законодательств.

1. Договор об учреждении Евразийского экономического сообщества подписан 10 октября 2000 г.

В соответствии с ним целью Сообщества (ст. 2) объявлено эффективное продвижение процесса формирования договаривающимися сторонами Таможенного союза и единого экономического пространства, а также реализации других целей и задач, определенных в соглашениях о Таможенном союзе. Такая отсылка объясняется тем, что договор об ЕврАзЭС является последним по времени относительно этого объединения. Ему предшествовали Соглашение о Таможенном союзе между РФ и Беларусью от 6 января 1995 г., Соглашение о Таможенном союзе от 20 января 1995 г. (между Беларусью, РФ, Казахстаном, Киргизией и Таджикистаном), договор об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях от 29 марта 1996 г.; договор о Таможенном союзе и едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 г.

Все указанные документы вполне обоснованно подвергаются критике юридическим сообществом. Она сводится к следующему:

– в договоре (2000 г.) отсутствуют положения о правах и обязанностях государств, его подписавших;

– отсутствуют положения, регламентирующие отношения между государствами-участниками;

– отсутствуют положения, регламентирующие отношения между государствами-участниками и отдельными органами Сообщества;

– не завершены и положения о самой организации;

– нет положений, гарантирующих достижение поставленных перед организацией целей;

– нет положений о порядке действия самой организации, отдельных государств-членов либо всех государств-членов совместно в том случае, когда одно из государств, входящих в ЕврАзЭС, нарушает свои обязательства по одному из учредительных документов, наносит ущерб целям этих договоров или интересам партнеров;

– не названа экономическая основа отношений между государствами;

– нет экономических и иных санкций за нарушение норм участниками Сообщества и т. д.

Существует также мнение, что Договор об ЕврАзЭС такой же рамочный документ, как и Договор об Экономическом союзе.

2. В нашем случае возможность однозначной трактовки документов сводится к деятельности Суда ЕврАзЭС. Существует Соглашение между СНГ и ЕврАзЭС о выполнении Экономическим судом СНГ функций Суда ЕврАзЭС от 3 марта 2004 г. Оно подписано председателем Экономического суда СНГ, с одной стороны, и генеральным секретарем ЕврАзЭС – с другой. В преамбуле Соглашения отмечается, что оно заключено во исполнение Решения Межгоссовета ЕврАзЭС от 27 апреля 2003 г. № 123 «Об организации функционирования Суда ЕврАзЭС» и Решения Совета глав государств от 19 сентября 2003 г. «О возложении на Экономический суд СНГ функций Суда ЕврАзЭС». Очевидно, что такое делегирование полномочий выглядит весьма спорным, о чем говорилось не раз8. Вместе с тем это лучше, чем отсутствие судебного органа. Тем более что такие функции начали выполняться, в частности, в ответе на Запрос Интеграционного комитета ЕврАзЭС – Консультативном заключении от 10 марта 2006 г. № 01–1 / 3–05.

3. Запрос ИК касался юридической силы и действия решений органов ЕврАзЭС.

Генеральным советником Экономического суда СНГ профессором Ю. В. Мишальченко были сделаны следующие выводы по существу запроса Интеграционного комитета:

1. Евразийское экономическое сообщество является международной межгосударственной организацией, полноправным субъектом международного права и обладает полномочиями, определенными государствами-участниками ЕврАзЭС в Договоре об учреждении Евразийского экономического сообщества от 10 октября 2000 г., нормы которого являются юридически обязательными для государств-членов ЕврАзЭС в связи с тем, что указанный договор вступил для государств-членов ЕврАзЭС в юридическую силу.

Положения части 2 ст. 1 договора об учреждении ЕврАзЭС также имеют обязательную юридическую силу для государств-членов ЕврАзЭС. В целом нормы договора об учреждении Евразийского экономического сообщества от 10 октября 2000 г. имеют одинаковую юридическую силу между собой и реализуются в национальных правовых системах государств-членов ЕврАзЭС в соответствии с положениями международных договоров, заключаемых государствами-членами ЕврАзЭС, односторонних международно-правовых актов, принимаемых государствами-членами ЕврАзЭС, и конституций государств-членов ЕврАзЭС.

Полномочия ЕврАзЭС (в том числе органов ЕврАзЭС) определены в Договоре об учреждении Евразийского экономического сообщества от 10 октября 2000 г. Полномочия ЕврАзЭС и ее высшего органа (Межгосударственный совет) и иных органов, определенные в Договоре об учреждении ЕврАзЭС, дополняются также международными договорами, ранее заключенными государствами-членами ЕврАзЭС (Соглашение о Таможенном союзе между Российской Федерацией и Республикой Беларусь от 6 января 1995 г., Соглашение о Таможенном союзе от 20 января 1995 г., Договор об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях от 29 марта 1996 г. и Договор о Таможенном союзе и едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 г.), которые действуют в части, не противоречащей Договору об учреждении Евразийского экономического сообщества от 10 октября 2000 г. (часть 2 ст. 2 Договора об учреждении ЕврАзЭС).

Изменение целей, задач, компетенции международной организации, характера и объема ее полномочий возможно только путем заключения международного договора или внесения изменений в учредительный договор и устав международной организации. Согласие на обязательность для государств-членов нового международного договора должны выразить все государства-члены международной организации.

Передача полномочий международной организации «Евразийское экономическое сообщество» государствами-членами ЕврАзЭС должно производиться посредством внесения соответствующих изменений в Договор об учреждении Евразийского экономического сообщества от 10 октября 2000 г., оформленных отдельным протоколом (ст. 19 Договора об учреждении ЕврАзЭС), с применением кодификации и систематизации норм международного и национального права, регламентирующих деятельность ЕврАзЭС.

Полномочия ЕврАзЭС реализуются посредством принятия органами ЕврАзЭС международно-правовых актов (решений) в различной форме.

2. Решения органов ЕврАзЭС – Интеграционного комитета ЕврАзЭС, Межпарламентской ассамблеи ЕврАзЭС, Суда ЕврАзЭС и вспомогательных органов ЕврАзЭС – исполняются в порядке, предусмотренном частью 1 ст. 14 Договора об учреждении ЕврАзЭС от 10 октября 2000 г. по вопросам, входящим в компетенцию деятельности этих органов, определяемых нормами Договора об учреждении ЕврАзЭС от 10 октября 2000 г., Договора о Таможенном союзе и едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 г. и Договора об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях от 29 марта 1996 г., а также положениями об этих органах, утверждаемых Межгосударственным советом ЕврАзЭС (Положение об Интеграционном комитете ЕврАзЭС, утвержденное решением Межгосударственного совета Евразийского экономического сообщества от 31 мая 2001 г. № 6; Положение о Межпарламентской ассамблее ЕврАзЭС, утвержденное решением Межгосударственного совета ЕврАзЭС 13 мая 2002 г. № 52; Статут Суда Сообщества, утвержденный решением Межгоссовета от 27 апреля 2003 г. № 122).

В части 1 ст. 14 Договора об учреждении ЕврАзЭС от 10 октября 2000 г. не предусмотрен порядок исполнения решений высшего органа Сообщества – Межгосударственного совета ЕврАзЭС.

Межгосударственный совет как высший орган Сообщества вправе и обязан принимать международно-правовые нормативные решения в соответствии с нормами ст. 5 Договора об учреждении ЕврАзЭС от 10 октября 2000 г., ст. 58, 59, 60 Договора о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 г. и ст. 24 Договора об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях от 29 марта 1996 г.

В конституциях Республики Беларусь, Республики Казахстан, Кыргызской Республики, Российской Федерации, Республики Таджикистан в основном определено, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры этих государств являются частью их национальных правовых систем, если они не противоречат конституциям этих государств. Приоритет действия норм международных договоров по отношению к нормам национального права государств-членов ЕврАзЭС условен и устанавливается в конституциях этих государств как норма отсылочного характера, то есть только в случае противоречия международного договора нормам национального законодательства признается приоритет норм международного договора, если последний не противоречит конституции государства-члена ЕврАзЭС и вступил в юридическую силу для государства-члена ЕврАзЭС.

Конституциями и национальными законодательствами государств-членов ЕврАзЭС прямо не определены в национальных правовых системах правовой статус международно-правовых актов ЕврАзЭС, их юридическая сила и место в иерархии актов национального законодательства.

Ни в одной национальной правовой системе ЕврАзЭС не определены также статус и иерархия в национальной правовой системе государства-члена ЕврАзЭС национальных нормативных правовых актов, направленных на реализацию решений органов ЕврАзЭС. Не определены, соответственно, какие-либо особенности указанных актов по сравнению с любыми другими внутригосударственными нормативными правовыми актами, например, особенности порядка принятия (издания), формулирования нормативных предписаний или приоритет над другими внутригосударственными актами, регулирующими правоотношения согласно целей деятельности ЕврАзЭС. Об этом не имеется специальных норм ни в конституциях государств-членов ЕврАзЭС, ни в законах о международных договорах этих государств.

Указанная международно-правовая проблема серьезно препятствующая интеграции государств-членов ЕврАзЭС должна быть устранена путем внесения соответствующих изменений в национальные конституции и законы о международных договорах государств-членов ЕврАзЭС, а также внесением соответствующих изменений в учредительные документы и соответствующие международные договоры Евразийского экономического сообщества в целях эффективной реализации Договора об учреждении ЕврАзЭС от 10 октября 2000 г., эффективного продвижения процесса формирования договаривающимися сторонами Таможенного союза и Единого экономического пространства, а также реализации других целей и задач, определенных в Соглашении о Таможенном союзе между Российской Федерацией и Республикой Беларусь от 6 января 1995 г., Соглашении о Таможенном союзе от 20 января 1995 г., Договоре об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях от 29 марта 1996 г. и Договоре о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 г.

3. Договор об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях от 29 марта 1996 г., Договор о Таможенном союзе и едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 г. и Договор об учреждении ЕврАзЭС от 10 октября 2000 г. имеют общую цель и предмет: эффективное продвижение процесса формирования договаривающимися сторонами Таможенного союза и единого экономического пространства, а также одних и тех же участников договоров – Республика Беларусь, Республика Казахстан, Кыргызская Республика, Российская Федерация и Республика Таджикистан. В целом указанные договоры не противоречат друг другу, совместимы, способствуют эффективному решению задач ЕврАзЭС и соответствуют положениям Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 г.

Межгосударственный совет как высший орган Сообщества согласно ст. 5 Договора об учреждении ЕврАзЭС от 10 октября 2000 г. вправе и обязан принимать международно-правовые нормативные решения, направленные на реализацию целей и задач ЕврАзЭС, для исполнения вышеуказанных международных договоров, заключенных в Евразийском экономическом сообществе. Такие решения должны приниматься Межгосударственным советом и исполняться государствами-участниками, а также органами и организациями государств-членов ЕврАзЭС в соответствии с нормами ст. 58 Договора о Таможенном союзе и едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 г. и ст. 24 Договора об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях от 29 марта 1996 г.

В связи с изложенным часть 1 ст. 14 Договора об учреждении ЕврАзЭС от 10 октября 2000 г. не исключает действие в Евразийском экономическом сообществе ст. 58 Договора о Таможенном союзе и едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 г. и ст. 24 Договора об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях от 29 марта 1996 г.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 8 Договора об учреждении ЕврАзЭС от 10 октября 2000 г. и п. 7 Статута Суда Евразийского экономического сообщества, Экономический суд СНГ в целях обеспечения единообразного применения международных договоров Евразийского экономического сообщества и эффективной реализации Договора об учреждении ЕврАзЭС от 10 октября 2000 г., эффективного продвижения процесса формирования договаривающимися сторонами Таможенного союза и единого экономического пространства, а также реализации других целей и задач, определенных в Соглашении о Таможенном союзе между Российской Федерацией и Республикой Беларусь от 6 января 1995 г., Соглашении о Таможенном союзе от 20 января 1995 г., Договоре об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях от 29 марта 1996 г. и Договоре о Таможенном союзе и едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 г. рекомендует государствам-членам ЕврАзЭС и органам Евразийского экономического сообщества внести соответствующие изменения в учредительные документы и соответствующие основополагающие международные договоры Евразийского экономического сообщества с применением кодификации и систематизации норм международного и национального права, регламентирующих деятельность ЕврАзЭС.

Это не характерно для ЕС, где влияние решений, принимаемых ЕС, на деятельность национальных парламентов велико, а национальные парламенты обладают достаточно ограниченными возможностями контроля и влияния на принятие решений на уровне ЕС. Национальные парламенты обладают правом быть информированными обо всех проектах, которые проводит Европейская комисссия, а также о ходе законодательного процесса. Существуют исключения по поводу самых фундаментальных решений, которые касаются конституционных вопросов, таких, например, как принятие новых членов в ЕС, поправки к основополагающим договорам, финансовые вопросы. Здесь национальные парламенты осуществляют ратификацию. Таким образом, влияние только косвенное.

4. Очевидно, что термины «гармонизация», «унификация», «сближение» являются сложными юридическими понятиями, их значение обретает специфические оттенки в рамках правовых систем тех или иных региональных интеграционных объединений. Однако, как правило, всегда подчеркивается, что унификация права в широком смысле этого понятия заключается не в том, чтобы снять различия в правовом регулировании аналогичных отношений в праве отдельных государств, создав единообразные нормы права, а в том, чтобы снять препятствия на пути международного сотрудничества и связанного с ним развития регулируемых национальным правом отношений9. В связи с этим в ЕврАзЭС предлагается такая терминология:

– гармонизация (сближение, унификация) национальных законодательств – правовые процедуры установления в рамках Сообщества согласованного порядка регулирования отдельных сфер правоотношений посредством юридической интерпретации нормативных правовых актов Сообщества в национальные акты на принципах, взаимоприемлемых для государств – членов ЕврАзЭС, при приоритете общепризнанных норм международного права над национальными актами, в том числе:

– гармонизация национальных законодательств – правовая процедура приведения национальных актов в такое соотношение с правовыми актами Сообщества, при котором национальные акты по своему содержанию, направленности, правовым последствиям и принципам правового регулирования аналогичны (однородны) правовым актам Сообщества при различии мер, осуществляемых государственными органами стран Сообщества для достижения результата;

– сближение национальных законодательств – правовая процедура приведения национальных актов в такое соотношение с правовыми актами Сообщества, при котором национальные акты по своему содержанию и направленности в основном соответствуют (не противоречат) правовым актам Сообщества;

– унификация национальных законодательств – правовая процедура приведения национальных актов в такое соотношение с правовыми актами Сообщества, при котором нормы национальных актов идентичны (полностью совпадают) правоустанавливающим нормам и положениям правовых актов Сообщества;

Основы законодательства Евразийского экономического сообщества

В 2007 г. последнее государство из подписавших (Киргизия) ратифицировало Договор о статусе Основ законодательства Евразийского экономического сообщества, порядке их разработки, принятия и реализации (2004 г.). Таким образом, в ЕврАзЭС появился новый инструмент унификации и гармонизации законодательства – Основы законодательства. Собственно говоря, МПА ЕврАзЭС разрабатывает проекты Основ уже достаточно долго (с 2000 г.). Основным нормативным документом при этом являлся Регламент рабочей группы МПА. И теперь стоит вопрос о том, как ввести проделанную работу в правовое русло Договора об основах законодательства ЕврАзЭС, не потеряв при этом результатов уже проделанной большой работы. В соответствии с разделом 3 Приложения к Договору разработка проектов Основ законодательства ЕврАзЭС осуществляется рабочими группами по разработке проектов Основ законодательства ЕврАзЭС. Состав рабочих групп формируется Интеграционным комитетом ЕврАзЭС с учетом предложений государств-членов Сообщества и Межпарламентской ассамблеи ЕврАзЭС. На практике это означает более существенное влияние на этот процесс исполнительных структур государств-членов – правительств сторон.

В соответствии со ст. 1 Договора под Основами законодательства ЕврАзЭС понимаются правовые акты ЕврАзЭС, которые устанавливают единые для сторон нормы правового регулирования в базовых сферах правоотношений, и которые принимаются путем заключения сторонами соответствующих соглашений о принятии Основ законодательства ЕврАзЭС.

В соответствие с разделом 7 Приложения к Договору проекты Основ законодательства ЕврАзЭС рассматриваются Межгосударственным советом ЕврАзЭС на уровне глав государств в порядке, установленном Правилами процедуры Межгосударственного совета ЕврАзЭС и по результатам рассмотрения принимается одно из следующих решений:

а) принять соглашение о принятии Основ законодательства ЕврАзЭС;

б) направить проект Основ законодательства ЕврАзЭС в Интеграционный комитет ЕврАзЭС на доработку.

В связи с этим встает вопрос, возможна ли реализация Основ законодательства ЕврАзЭС как актов прямого действия в форме исполнения путем включения Основ в национальные правовые системы? Судя по духу и букве Консультативного заключения от 10 марта 2006 г. № 01–1 / 3–05 – нет. Если это так, то уже сейчас ясен основной порок этого механизма – чрезвычайная растянутость во времени.

 Краткие выводы

Несмотря на небольшой временной отрезок, можно говорить об определенном позитивном историческом развитии межпарламентских органов постсоветского пространства.

Межпарламентские органы развиваются как количественно в системе межгосударственных организаций, так и качественно.

По степени развития межпарламентской ассамблеи, ее структуре и распределению голосов можно делать выводы о степени интеграции государств-членов объединения.

Развитие интеграционных структур связано с проблемой унификации права международного объединения. Считаем возможным как Европейском Союзе издавать нормативные акты прямого действия для всех государств-членов объединения.

Основополагающие документы Евразийского экономического сообщества не в полной мере отвечают сегодняшнему уровню развития интеграционных процессов (например, в сравнении с ЕС). Целесообразно, на наш взгляд, разработать Устав ЕврАзЭС, в котором необходимо учесть имеющиеся недостатки в основополагающих договорах.

В проблеме гармонизации законодательства важной задачей является поиск эталона – наиболее развитых норм права, принятого международным сообществом или конкретной национально-правовой системой.

Договор об Основах законодательства ЕврАзЭС еще раз подтверждает принятую в ЕврАзЭС за основу модель Европейского Союза. Формирование регионального права в ЕС: – ЕК-СМ согласительная процедура с ЕП. ЕврАзЭС: ИК- Межгоссовет – МПА.

Поскольку разработка Основ законодательства – длительная процедура, МПА ЕврАзЭС необходимо более точно определиться с нормативными правовыми актами ЕвраАзЭС: Рекомендации МПА ЕврАзЭС; Типовой проект законодательного акта ЕврАзЭС; Основы законодательства ЕврАзЭС, и придать им более значимую юридическую силу для регулирования интеграционных процессов в Евразийском экономическом сообществе.


1 Устав Союза Беларуси и России // Информационный бюллетень ПС Союза Беларуси и России 1998. № 1. С. 16.

2 Постановление Парламентского Собрания Союза Беларуси и России от 8 ноября 1998 г. «О преобразовании Парламентского Собрания в представительный орган Союза. № 9–10 // Информационный бюллетень ПС Союза Беларуси и России. 1998. № 4.

3 Пшеничнов М. А. Российское законодательство и международное право: юридико-технические средства гармонизации. Международное публичное и частное право 2006. № 3. С. 45.

4 Эркибаев А. Проблемы и перспективы совершенствования деятельности межпарламентского комитета и создание действенной правовой базы регулирования интеграционных процессов // Вестник МПА 1998. № 1. С. 7.

5 Хабаров С. Международные парламентские организации. М.,1994. С. 102.

6 Материалы Совета глав государств СНГ от 30.11. 2001.

7 Право Европейского Союза. М. 2005. С. 51.

8 Например, Евразийское экономическое сообщество: формирование общего рынка и перспективы интеграции правовых систем. Материалы Европейско-Азиатского правового конгресса. Екатеринбург 2007.

9 Доронина Н. Г. Унификация и гармонизация права в условиях международной интеграции // Журнал российского права. 1998. № 6.

 
   
 

© Бизнес, менеджмент и право