На главную Написать письмо

 

Право и безопасность предпринимательства в Российской Федерации

В. С. Анохин, председатель Арбитражного суда Воронежской области, заслуженный юрист РФ, доктор юридических наук, профессор


В ходе осуществления процедуры банкротства, при проведении анализа финансового состояния должника арбитражные управляющие очень часто обнаруживают совершение сделок по реализации имущества должником. Необходимость реализации имущества вызывается в части случаев стремлением должника не допустить окончательного провала и уйти честным, добросовестным путем от долгов. Такие сделки могут быть вынужденными. И покупатель этого имущества осведомлен о затруднительном положении продавца, вынуждаемого реализовать в преддверии банкротства имущество по более низкой цене, чем в обычных рыночных условиях. Правомерными ли будут действия и требования арбитражного управляющего о признании таких сделок должника-банкрота недействительными и применения реституции?

Представляется, что в подобной ситуации ни продавца (должника, которому грозит банкротство и ликвидация), ни покупателя, который осведомлен о затруднительном положении продавца, но приобретает имущество и содействует тем самым продавцу в погашении им своих долгов, нельзя обвинить в злоупотреблении правом, не говоря уже о ситуации, когда сделка купли-продажи совершена по рыночной цене. Полагаем, что в подобных ситуациях реституция как последствие признания сделки недействительной, признания злоупотребления правом применяться не должна.

Другое дело, когда используется вариант умышленной реализации имущества с целью выведения активов, передачи их аффилированному субъекту предпринимательства, с целью остаться перед кредиторами с нулевыми активами, но с долгами. В таких ситуациях не вызывает сомнений наличие злоупотребления правом не только продавцом имущества, но и его покупателем, заведомо знавшим о злоупотреблении правом стороны по сделке. Именно для таких ситуаций должно действовать правило, согласно которому покупатель, купивший имущество предприятия-банкрота по заниженной цене, должен нести риск того, что в результате реституции он не получит с банкрота всей уплаченной суммы. Однако эффективность этого правила, авторитет законодательной нормы, в частности в отношении сделок с недвижимостью, ликвидированы известным решением Конституционного суда РФ о добросовестности приобретателя. Используя этот правовой институт, «дельцы от бизнеса» научились за один день совершать и регистрировать по 3–4 сделки купли-продажи объектов недвижимости. И никакая реституция не защитит кредиторов от злоупотребления правом недобросовестного должника. Возвращать или не возвращать в порядке реституции имущество обанкротившемуся должнику в конкурсную массу – это вопрос правовой нормы, закона1.

Злоупотребление правом возможно и имеет место не только в материально-правовых, но и в процессуально-правовых отношениях. Законодательного определения злоупотребления правом в процессуальных правоотношениях, в процессе отправления правосудия также не существует. На практике процессуальные злоупотребления воспринимаются как воспрепятствование осуществлению правосудия. Основывается такой подход на требовании ч. 2 ст. 41 АПК РФ, которая предусматривает обязанность лиц, участвующих в деле, добросовестно пользоваться всеми принад­лежащими им процессуальными правами, установлено, что злоупотребление процессуальными правами лицами, участвующими в деле, влечет за собой для этих лиц предусмотренные кодексом неблагоприятные последствия2.

Процессуальными правами обладают только лица, участвующие в деле. Статус лица, участвующего в деле, возникает после принятия искового заявления и возбуждения производства по делу (ст. 127 АПК РФ). И лишь с этого момента можно злоупотреблять процессуальными правами. Следовательно, подача заявления (искового) или жалобы, которыми возбуждается дело в суде, а равно включение в них каких‑либо положений не могут признаваться злоупотреблением правом.

В правоприменительной практике квалификация действий по воспрепятствованию разрешения дел как злоупотребление процессуальными правами не всегда корректна и бесспорна. В большинстве случаев участвующие в деле лица совершают действия, создающие затруднение в развитии и завершении судебного процесса. Однако эти действия основаны на вполне конкретных процессуально-правовых и материально-правовых интересах; они нередко представляются способом обеспечения судебной защиты лица, участвующего в деле. Подобными подходами пользуются некоторые субъекты предпринимательской деятельности, создавая параллельные судебные процессы в судах общей юрисдикции и в арбитражных судах, когда защита права одного лица путем удовлетворения его иска лишает такого же материального права других претендентов.

В юридической литературе эта тема глубоко не исследована, нет единства мнений ни по теоретическим, ни по практическим вопросам.

Для анализа сущности и признаков злоупотребления процессуальными правами необходимо определиться с понятием и особенностями процессуальных прав, порядком их осуществления. Так, по определению А. А. Мельникова, «субъективное гражданское процессуальное право – это установленная и обеспеченная нормами гражданского процессуального законодательства… возможность участника процесса действовать определенным образом или требовать определенных действий от суда и через суд от других участников процесса в своих собственных, общественных или государственных интересах или в интересах других лиц»3.

Процессуальные кодексы закрепляют достаточно широкий круг прав лиц, участвующих в деле (ч. 1 ст. 41 АПК РФ, ч. 1 ст. 35 ГПК РФ).

Особенность гражданских процессуальных прав в отличие от субъективных гражданских прав видится в том, что их значительная часть носит характер правомочий на одностороннее волеизъявление4. Под правомочием на одностороннее волеизъявление понимается обеспеченная законом возможность совершать процессуальные действия5.

Для выяснения истинного смысла выражения «злоупотребление правом» Е. В. Васьковский предлагал взять исходной точкой сущность и задачи гражданского процесса. Считая, что целью процесса является правильное и скорое разрешение дел, которое в состязательном процессе обеспечивается привлечением к участию в процессе тяжущихся, Е. В. Васьковский делает вывод, что процессуальные права даны законом лицам, участвующим в деле, «для содействия их правильному разрешению, и что каждый раз, когда тяжущийся совершает какое‑либо процессуальное действие не с этой целью, а для достижения каких‑либо посторонних целей (для введения судей в заблуждение, для проволочки дела, для причинения затруднения противнику), он выходит за пределы действительного содержания своего права, т. е., иначе говоря, злоупотребляет им6.

Согласно ч. 1 ст. 167 АПК РФ и ч. 1 ст. 194 ГПК РФ при разрешении спора по существу суд принимает решение. Оно должно быть законным и обоснованным. Требование вынесения законного и обоснованного решения предъявляют суду не лица, участвующие в деле, а государство. Поскольку функцию отправления правосудия государство берет на себя, значит, интерес в надлежащем выполнении этой функции есть у государства.

Под злоупотреблением правом в гражданском праве необходимо понимать осуществление права при отсутствии в этом интереса уполномоченного лица. Иными словами, злоупотребление правом в судебном процессе – это его использование «во зло» государству в лице суда.

Злоупотребление процессуальными правами возможно, лишь когда вследствие осуществления права создается препятствие в решении задач гражданского или арбитражного судопроизводства, указанных в ст. 2 АПК РФ и ст. 2 ГПК РФ.

Поскольку понятие «злоупотребление правом» может быть использовано лишь тогда, когда управомоченный субъект обладает определенным субъективным правом, то при совершении неправомерного процессуального действия злоупотребления правом нет7. Этот вывод можно подтвердить и проиллюстрировать примером, когда сторона по спору, ответчик в своих возражениях против требований истца о признании за ним права собственности ни в первой, ни в апелляционной инстанциях не ссылался на наличие договора купли-продажи и акт приема-передачи продаваемого имущества, а представил их лишь в кассационную инстанцию арбитражного суда.

Можно ли такие действия лица, участвующего в арбитражном процессе, рассматривать в качестве злоупотребления правом? Думается, нет. Ответчик не представил доказательств, которые у него были, в состязательном процессе и не защитил собственные права и интересы. Однако представлять доказательства – это не право, а обязанность участвующего в деле лица, предусмотренная АПК РФ. Поэтому в такой ситуации нет злоупотребления правом, а присутствует отказ от защиты собственных прав. Ведь злоупотребление – действие лица «во зло» кому‑то, в судебном процессе – государству в лице суда, но не себе. Такие действия влекут неблагоприятные последствия для нарушителя процессуальных прав и обязанностей.

В юридической литературе предпринята не совсем удачная и обоснованная попытка разделить по­следствия, которые могут быть применены судом в случае злоупотребления процессуальными правами, на две группы:

1) в виде возложения на лицо, злоупотребляющее процессуальным правом, обязанности по уплате определенной денежной суммы;

2) в виде отказа судом в совершении того процессуального дейст­вия, в котором просит лицо, злоупотребляющее правом8.

Статья 111 АПК РФ, действительно, допускает отнесение судебных расходов на лицо, злоупотребляющее своими процессуальными правами, но лишь в случаях, прямо указанных в этой статье. Что же касается второй группы правовых последствий, по С. Д. Радченко, то непонятно их происхождение: в законе о них упоминания нет. Поэтому не стоит на них ориентировать правоприменителей. Ведь отказ суда в совершении каких‑либо процессуальных действий оформляется судебным актом, который может быть обжалован в установленном законом порядке.

В судебной практике злоупотребление процессуальными правами чаще всего проявляется в уклонении от обязанности, неиспользовании управомоченным лицом своего процессуального права в части доказывания. Напомним нормативное положение ч. 2 ст. 41 АПК РФ: «Лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами». Эту норму нужно дополнить следующим текстом: «содействовать скорейшему и законному разрешению спора».

В юридической литературе высказана мысль, что юридической обязанности для стороны доказывать обстоятельства материально-правового характера, на которые она ссылается, не существует, что ответчик в процессе имеет право избрать пассивную позицию и просто отрицать иск, что у него отсутствует обязанность доказывать какие‑либо обстоятельства9. Возражая против такого подхода, сошлюсь на ст. 65 АПК РФ «Обязанность доказывания», которая обязывает каждое лицо, участвующее в деле, доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. Обязанность доказывания обстоятельств, послуживших основанием для принятия государст­венными органами, органами местного самоуправления, иными органами и должностными лицами оспариваемых актов, решений, совершение действий (бездействия), возлагается на соответствующие орган или должностное лицо. Приведенная законодательная норма свидетельствует о том, что отрицать наличие обязанности доказывания невозможно и нет оснований. Даже если ответчик изберет «страусиную» позицию своей защиты и на все доводы истца будет отвечать молчанием, он только навредит себе: в дальнейшем не сможет приводить доводы и возражения на стадиях пересмотра судебных актов. Да и будут ли у него основания для обжалования судебных актов?

Между тем следует иметь в виду, что неприменение права по инициативе лица, участвующего в гражданском обороте или в судебном процессе, не может быть признано злоупотреблением правом и к нему не могут быть применены неблагоприятные последствия, кроме тех, которые предусмотрены в законе. Тем не менее, в некоторых случаях суды ссылаются на злоупотребление правом, когда в этом нет необходимости.

Так, ОАО «Воронежоблгаз» обратилось в Арбитражный суд Воронежской области с заявлением о восстановлении пропущенного срока для предъявления к исполнению исполнительного листа (дело № А14-5276-2004/6/12‑и).

Суды первой и второй инстанции удовлетворили заявленное требование.

Материалы дела свидетельствуют о том, что взыскатель неоднократно предъявлял и отзывал исполнительный лист по просьбе долж­ника в связи с достижением между ними соглашения о добровольном погашении долга: должнику была предоставлена рассрочка погашения задолженности, а исполнительный лист был отозван.

В связи с неисполнением достигнутого соглашения и непогашением долга взыскатель вынужден снова обращаться к судебному приставу-исполнителю для принудительного исполнения решения суда, но срок для предъявления исполнительного листа к исполнению истек. Суд первой инстанции признал уважительными причины пропуска срока для предъявления к исполнению исполнительного листа и восстановил его. Апелляционная и кассационная инстанции судебный акт суда первой инстанции оставили в силе, но суд кассационной инстанции в своем постановлении указал: «При таких обстоятельствах ссылка заявителя жалобы (должника) на пропуск срока для предъявления исполнительного листа к исполнению после прекращения им добровольных выплат является злоупотреблением своим процессуальным правом».

Ссылка должника на пропуск процессуального срока взыскателем правомерна, но ведь законом прямо предусмотрена возможность его восстановления и возможность обжалования соответствующего судебного акта. Так почему же такие действия являются злоупотреблением правом должника? Своими действиями взыскатель создавал возможность для добровольного исполнения обязанности по решению суда, содействовал предотвращению негативных для должника последствий принудительного исполнения судебного акта (обращение взыскания на имущество, взыскание исполнительского сбора). Правомерно возникает вопрос: так кто же из двух сторон злоупотребил своими правами? Приведенная ситуация представляется ярким примером того, как субъект предпринимательской деятельности должен заботиться об обеспечении безопасности собственного бизнеса, чтобы не пострадать от собственной неосмотрительности, а может быть, и правовой безграмотности.

Довольно часто бывает достаточно сложно отграничить, где кончается право и начинается злоупотребление и это лежит уже, скорее всего, не в области права, а в сфере нравственного, философского понимания, зависит от интереса субъекта, обращавшегося за защитой. Неслучайно поэтому злоупотребление противопоставляется доброй совести, добрым нравам, нарушением гражданских прав в рамках принадлежащих прав, т. е. как выход за пределы права под воздейст­вием субъективных интересов10.

Отсутствие теоретического и законодательного определения понятия злоупотребления правом, его более-менее четких критериев, при столкновении субъективных прав разных лиц приводит, как представляется, к тому, что разрешение этих сложных конфликтов интересов производится судами на основании одного только судейского усмотрения. На опасность подобной практики обращал внимание еще дореволюционный русский цивилист В. П. Доманжо. Он писал: «… по вопросу о границах отдельных прав может существовать множество диаметрально противоположных взглядов, и в поисках этих границ суды, не имея перед собою никаких общих начал, легко могут быть во­влечены в целый ряд роковых для частных лиц и не безопасных для самой устойчивости гражданских ошибок»11. Эта мысль поддержана М. М. Агарковым. «Сторонники тео­рии злоупотребления правом должны сформулировать критерий, который укажет суду, в каком направлении он должен пользоваться предоставленным ему правомочием… Как и во всех случаях судейского усмотрения, лицо узнает о границах своего права не заранее из закона, а post factum из судебного решения»12. Не согласиться с этим невозможно, ибо неопределенность в нормативном регулировании, теоретическом обосновании и в правоприменении ведет к нарушению безопасного ведения предпринимательской деятельности, недоверию праву, закону и суду.

Обеспечение безопасного ведения предпринимательства касается и отношений, регулируемых нормами законодательства о налогах и сборах. Уплата налогов и других установленных законодательством обязательных платежей и сборов является конституционной обязанностью налогоплательщиков, установленной ст. 57 Конституции РФ. В связи с исполнением этой обязанности также существует проблема злоупотребления правом. Она появилась вместе с законодательством о налоговой системе, проявляет себя постоянно, но государство до сих пор не выработало эффективного механизма противодействия негативному явлению. У налогоплательщика, а мы исходим из его добросовестности, остается один способ защиты своих интересов в налоговых правоотношениях – это обращение в суд за защитой нарушенных прав.

Следует заметить, что в подавляющем большинстве случаев налогоплательщики получают в суде искомую защиту, т. е. подтверждение того, что налоговые и другие уполномоченные органы довольно часто допускают злоупотребление правом. Об этом свидетельствует большое количество споров, рассматриваемых в арбитражных судах, по уплате налогов, сборов и других обязательных платежей. Например, в Арбитражном суде Воронежской области количество налоговых дел ежегодно составляет от 70 до 85 % всех рассмотренных дел. И только 4 дела из 10 (40 %) разрешаются в пользу налоговых органов. Наибольшее количество споров возникает из отношений по уплате налога на добавленную стоимость (НДС), возврату сумм НДС из бюджета, по имущественному налогу, по уплате страховых сборов и пенсионных отчислений. Практика арбитражных судов свидетельствует, что при разрешении таких споров судами выработаны определенные подходы, законность и обоснованность которых неоднократно подтверждена вышестоящими судебными инстанциями, выработана стабильная судебная практика, т. е. определены и подтверждены определенные правила поведения участников правоотношений. Однако вызывает недоумение стабильная практика налоговых органов, предписанная высшими налоговыми органами, на обжалование любых решений арбитражных судов первой инстанции вплоть до кассационной и даже надзорной инстанции.

В контексте изложенного выше эта практика налоговых органов представляется явным злоупотреблением своим правом, правом на обжалование судебных актов. Но если это обжалование заведомо не принесет желаемого результата, ради чего устраиваются судебные разбирательства в судах? Ради судебных разбирательств? Но арбитражные суды и без них загружены беспредельно. Надо добавить к этому, что налоговые органы своих представителей не всегда направляют даже в суды первой инстанции. Можно ли такой подход федерального органа к выполнению своих функций считать государственным? Вряд ли.

Между тем необходимо обратить внимание на создавшуюся ситуацию и налогоплательщиков, в том числе и плательщиков обязательных платежей и сборов. Споры между налогоплательщиками и уполномоченными органами, как правило, связаны с одними и теми же нарушениями законодательства, иски и судебные решения по ним практически неизменные по сути, из них можно сделать конкретные выводы и не допускать повторяющихся нарушений. Это тоже один из способов защитить свой бизнес, сократить непроизводственные расходы, сохранить время для созидательного труда.

Разумеется, не всегда виноваты налогоплательщики в том, что их привлекают к ответственности за нарушения законодательства. Надо воздать должное и нашему законодательству, которое так часто меняется, что трудно уследить, когда какую норму закона следует применять, как понимать то или иное требование нормы закона. Эта проблема касается и судов, применяющих законы и по‑разному их толкующих. Для целей обеспечения безопасного осуществления предпринимательской деятельности ее субъектам и другим правоприменителям нужны стабильные законы и судебная практика.

Нельзя обойти вниманием и проблемы, возникающие при применении пенсионного законодательства и в первую очередь Федерального закона «Об индивидуальном (персонифицированном) учете в системе обязательного пенсионного страхования» от 1 апреля 1996 г. № 27‑ФЗ с последующими изменениями.

Частью 3 ст. 17 этого закона предусмотрены финансовые санкции в виде взыскания 10 процентов причитающихся за отчетный год платежей в Пенсионный фонд Российской Федерации со страхователей за непредставление в установленные сроки сведений, необходимых для осуществления индивидуального (персонифицированного) учета в системе обязательного пенсионного страхования, либо представление неполных и (или) недостоверных сведений. Суммы штрафных санкций бывают от 130–180 руб. и выше, в зависимости от годовой суммы страховых взносов, уплачиваемых работодателями, ведь их изъятие из доходной части прибыли не может носить позитивный характер. Ведь, например, в Арбитражном суде Воронежской области в 2005 г. было рассмотрено 12085 таких дел, а только за сентябрь 2006 г. – 696. И здесь никак нельзя упрекнуть государственные органы в ущемлении экономических прав субъектов предпринимательства. Именно последние попустительски относятся к созданию безопасных условий своей собственной предпринимательской деятельности, не выполняя законные требования. При этом решения учреждений Пенсионного фонда РФ, как правило, бывают правомерными и не оспариваются13.

Следует отметить, что действующее законодательство предоставляет большие возможности для злоупотребления правом при осуществлении сторонами арбитражного процесса права на судебный контроль, на обжалование судебных актов, в том числе и на «промежуточные» определения по делу. Обжалование «промежуточных» определений арбитражного суда, которыми судебный процесс не завершается – один из наиболее распространенных и эффективных процессуальных приемов противодействия осуществлению правосудия, затягивания сроков рассмотрения возникшего между сторонами спора по существу, увод участников процесса и суда от существа спора на рассмотрение посторонних вопросов, зачастую не влияющих на ход разрешения основного вопроса.

Подача жалобы на судебный акт, в том числе и неприемлемой, предполагает неизбежную передачу дела в суд вышестоящей инстанции и делает невозможным рассмотрение дела по существу, приводит к фактической остановке процесса в суде, рассматривающем дело. В подобных ситуациях существенно отдаляется вынесение нежелательного для неправой стороны решения, постановления и тем самым отдаляется судебная защита правой стороны. Приведу характерный пример. Акционерное общество «А» предъявило требование к другому акционерному обществу «Б» о признании недействительным постановления муниципального органа о выделении АО «Б» части земельного участка, принадлежащего АО «А» и изъятого у последнего без согласования с ним, и признании недействительной регистрации права собственности на спорный земельный участок. В обеспечение исполнения решения суда заявлено ходатайство о применении обеспечительных мер в виде запрета новому собственнику распоряжаться спорным земельным участком и вести работы по возведению на нем объектов недвижимости до разрешения спора по существу и вступления в законную силу решения суда. Определением арбитражного суда такие обеспечительные меры были приняты. Сначала ответчик, а затем истец по делу стали обжаловать судебное определение последовательно во все судебные инстанции. В результате несколько месяцев арбитражное дело переходило из одной инстанции в другую, а рассмотрение спора по существу было остановлено. Уверен, описанное нашло бы законное разрешение в установленный срок.

Подобная ситуация не должна иметь места в судопроизводстве. Неслучайно ею обеспокоен и Совет Европы. В Рекомендации Комитета министров Совета Европы № R (95) 5 отмечалось, что неэффективные или ненадлежащие судебные процедуры и злоупотребление сторон правом на жалобу служат причиной неоправданных задержек и могут подорвать доверие общества к системе правосудия. Исходя из этого в указанной рекомендации государствам предлагается, в частности, рассмотреть вопрос об установлении отсрочки осуществления права на обжалование по ряду промежуточных вопросов до подачи главной жалобы по основному делу14.

Одним из таких требующих законодательного урегулирования вопросов представляется вопрос об обеспечительных мерах, о порядке рассмотрения заявления об обеспечении иска. В соответствии с ч. 1 ст. 93 АПК РФ заявление об обеспечении иска рассматривается арбитражным судом, рассматривающим дело, не позднее следующего дня после поступления заявления в суд. При этом обеспечительные меры допускаются, если непринятие этих мер может затруднить или сделать невозможным исполнение судебного акта. И еще одно замечание: это ходатайство рассматривается судьей без вызова сторон.

Трудно комментировать ситуацию и нормы, регулирующие ее, даже опытному практику. А что делать рядовому судье, который, как правило, не имеет в деле никаких доказательств и обоснований, а если что‑то и представлено, то это за один рабочий день нельзя ни проверить, ни осмыслить. Остается судейское усмотрение. Вот в приведенном выше примере суды разных инстанций и воспользовались каждый своим усмотрением. При этом необходимые доказательства и время для осмысления появляются только в проверяющих судебных инстанциях. Но если законодатель не может надлежащим образом урегулировать тот или иной вопрос, может быть, от него вообще следует отказаться, в том числе и от института обеспечительных мер? А ведь в арбитражном процессуальном законодательстве норм, мягко говоря, «недоурегулированных» достаточно много15, поле деятельности для законодателя обширное.

В свете изложенного и Рекомендаций Комитета министров Совета Европы № R (95) 5 весьма позитивным и своевременным представляется Информационное письмо президиума Высшего арбитражного суда РФ № 112 от 05 сентября 2006 г. «О применении ч. 1 ст. 188, ч. 2 ст. 257, ч. 2 ст. 275 АПК РФ при обжаловании определений отдельно от обжалования судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по существу», которое предлагает арбитражным судам при обжаловании промежуточных судебных актов, принятых в ходе рассмотрения дела, направлять в вышестоящие судебные инстанции не все арбитражное дело, а только саму жалобу и касающиеся ее материалы, а также перечень всех документов, имеющихся в рассматриваемом деле, с тем, чтобы проверяющая инстанция при необходимости могла истребовать их копии. Такое правило позволит суду первой инстанции без задержки рассмотреть основной спор, заявленные требования и решить вопрос об отмене обеспечительных мер. Необходимость применения такого порядка тем более очевидна, если учесть, что «это определение препятствует дальнейшему движению дела» (ч. 1 ст. 188 АПК РФ). Подобная практика существует в делах о банкротстве16. Она себя положительно зарекомендовала, ее целесообразно расширять и законодательно закрепить.

Наибольшее распространение в арбитражной практике имеет злоупотребление процессуальными правами, несмотря на то, что ч. 2 ст. 33 АПК РФ предписывает лицам, участвующим в деле, добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами. Все встречающиеся в арбитражной практике злоупотребления процессуальными правами условно можно разделить на две группы: злоупотребление правом на получение законной судебной защиты (злоупотребление процедурой разрешения спора) и злоупотребление отдельными процессуальными правами17.

Злоупотребление правом может иметь место со стороны истца, заявителя уже на стадии обращения с соответствующим требованием в арбитражный суд. В соответствии с действующим законодательством с иском в арбитражный суд может обратиться любое юридическое лицо, индивидуальный предприниматель или организация, чьи права и законные интересы нарушены (право на иск). Злоупотребление правом на иск имеет место в тех случаях, когда истец, заявитель вовлекает ответчика в судебную тяжбу, не имея при этом законного интереса, а лишь для того, чтобы без конкретных правовых и фактических оснований оказать отрицательное влияние на работоспособность ответчика, на систему управления им, воспрепятствовать его нормальной предпринимательской деятельности. Такие ситуации наиболее распространены в корпоративных отношениях18.

Злоупотребление правом на получение законной судебной защиты нередко допускается и ответчиками по делу. Они выдвигают необоснованные ходатайства об истребовании и представлении доказательств, не имеющих отношения к рассматриваемому делу, о назначении всевозможных экспертиз, проведению которых сами же и препятствуют, по надуманным основаниям обжалуют судебные акты, добиваются отсрочки их исполнения. Все это делается с одной целью: отсрочить вынесение законного судебного акта и по возможности затянуть его реальное исполнение.

Отсутствие в арбитражном процессуальном законодательстве четких правил поведения сторон в процессе судопроизводства, санкций за их нарушения приводит к довольно широко распространенным случаям злоупотребления сторонами предоставленными им процессуальными правами в ходе рассмотрения дела.

Для примера можно привести неоднократные ходатайства об отложении рассмотрения без надлежащей мотивации, заявления об отводе судьи по надуманным основаниям. Иллюстрацией к этому может служить следующий случай.

Представитель одной из московских фирм заявил ходатайство об отводе всего состава арбитражного суда области по тем основаниям, что родственник председателя этого суда работает в организации ответчика. Конечно, такое абсурдное ходатайство было отклонено. Остается лишь сожалеть о том, какие знания дают современные многочисленные негосударственные юридические вузы. Такие злоупотребления правом, по моему мнению, можно объяснить следующим.

Во-первых, низким уровнем разработки принимаемых законов, отличающихся не только непоследовательностью, но и противоречивостью, сложностью по восприятию и толкованию. Во-вторых, недобросовестностью самих предпринимательских структур. В-третьих, недостаточной работой предпринимательских структур по обеспечению собственной экономической и правовой безопасности при выборе контрагентов, партнеров при совершении сделок. В-четвертых, отсутствие эффективных санкций за злоупотребление правом, процессуальными правами и четкого порядка их применения.

По действующему арбитражному процессуальному законодательству за действия сторон, которые можно квалифицировать как злоупотребление правом, предусматривается лишь одно неблагоприятное последствие – арбитражный суд вправе отнести все судебные расходы по делу на лицо, злоупотребляющее своими процессуальными правами или не выполняющее своих процессуальных обязанностей, если это привело к срыву судебного заседания, затягиванию судебного процесса, воспрепятствованию рассмотрения дела и принятию законного и обоснованного судебного акта (ч. 2 ст. 111 АПК РФ).

Но о какой эффективности этого последствия можно говорить, если злоупотребляют правом, препятствуют рассмотрению дела и исполнению судебного акта не истцы, а ответчики, на которых судебные расходы относятся в силу закона (ст. 110 АПК РФ). Да и велики ли они? Насколько они опасны для прибыли предпринимательских структур? Стоит лишь заметить о государственной пошлине по жалобам на судебные акты: одна тысяча рублей по любому делу, в том числе и по многомиллионным имущественным искам. Почему же недобросовестному участнику рыночных отношений за столь же малую плату государственной пошлины не затянуть исполнение судебного решения? Непонятно к тому же, почему законодатель исключил из АПК РФ норму о возможности исполнения решения арбитражного суда в добровольном порядке. Любое нарушение закона, в том числе и злоупотребление правом, оказавшее негативное воздействие на судебный процесс, должно быть наказано. Назрела насущная потребность в разработке и применении эффективных санкций за злоупотребление процессуальными правами.

При этом надо иметь в виду и отличия материальной отрасли и процессуальной отрасли гражданского права. Если в материальной отрасли гражданского права закреплены именно гражданские права имущественного и неимущественного характера, то в процессуальном арбитражном и гражданском праве все процессуальные действия, условия и порядок совершения каждого из них должны быть указаны законодателем, поэтому сама возможность для злоупотребления судебными процессуальными правами не имеет под собой какой‑либо почвы, а приводимые в научной литературе и судебной практике примеры злоупотребления процессуальными правами должны расцениваться как нарушения процессуального характера, по факту нарушения которых законодатель не всегда устанавливает негативные последствия19.

Анализ теории и практики правового обеспечения безопасного осуществления предпринимательской деятельности в условиях рынка позволяет сделать некоторые выводы и предложения.

1. Безопасность предпринимательства в условиях рыночных отношений должна и может быть обеспечена на государственном, законодательном уровне путем более четкого определения норм и правил поведения на товарном рынке участников гражданского оборота, исключающих недобросовестное поведение их в гражданско-правовых отношениях и в отношениях с публично-правовыми органами.

Любые нарушения норм и правил поведения участников гражданского оборота должны иметь существенные неблагоприятные последствия имущественного, организационного и правового характера.

2. Безопасность каждого предпринимателя в большой степени зависит от открытости и полноты информации обо всех участниках гражданского оборота с тем, чтобы контрагенты имели достоверную информацию друг о друге при вступлении в деловые контакты.

3. Безопасность предпринимательства теснейшим образом связана с институтом злоупотребления правом как в материально-правовом, так и процессуально-правовом аспекте правоотношений. Злоупотребление правом пока не нашло ни законодательного, ни теоретического разъяснения, что отрицательно влияет и на судопроизводство.

Решение обозначенных в настоящей работе проблем на законодательном уровне позволит укрепить исполнительскую дисциплину в предпринимательских и судопроизводственных правоотношениях, исключить злоупотребление правами, повысить эффективность правосудия в экономической сфере, повысить безопасность ведения предпринимательской деятельности. 


1 Рухтин С. Злоупотребление правом или правовое обоснование реституции при банкротстве//Хозяйство и право. 2006. № 3. С. 77.

2 Юдин А. В. Злоупотребление процессуальными правами в гражданском судопроизводстве: СПб. 2005. С. 8; Он же Недобросовестность и злоупотребление процессуальными правами при рассмотрении гражданских дел в судах//Хозяйство и право. 2006. № 5. С. 80–83; Приходько А. Воспрепятствование разрешению дел в арбитражных судах: процессуальные средства и судебное реагирование//Хозяйство и право. 2006. № 5. С. 66.

3 Курс советского гражданского процессуального права. Т. 1. М.: Наука. 1981. С. 228–229.

4 Елисейкин П. Ф. Гражданские процессуальные отношения. Ярославль. 1975. С. 71.

5 Щеглов В. Н. Гражданское процессуальное правоотношение. М. 1966. С. 59.

6 Васьковский Е. В. Курс гражданского процесса. М. 1914. С. 669, 676, 677. Цит. по Радченко С. Д. Злоупотребление процессуальными правами//Арбитражная практика. 2005. № 5. С. 48.

7 Радченко С. Д. Злоупотребление процессуальными правами//Арбитражная практика. 2005. № 5. С. 49.

8 Радченко С. Д. Злоупотребление процессуальными правами//Арбитражная практика. 2005. № 5. С. 52.

9 Баулин О. В. Бремя доказывания при разбирательстве гражданских дел. – М., 2004. С. 99.

10 Кузьмина М. Н. О злоупотреблении правом при осуществлении судебной защиты//Арбитражная практика. 2001. № 6. С. 6.

11 Доманжо В. П. Ответственность за вред, причиненный путем злоупотребления правом//Ученые записки Казанского Императорского университета. Кн. V. Казань, 1913. С. 427.

12 Агарков М. М. Проблема злоупотребления правом в современном гражданском праве//Избранные труды по гражданскому праву. В 2 т. Т. II. 2002. С. 371–372.

13 Подробнее см.: Анохин В. С. Оспаривание нормативных правовых актов//Арбитражная практика. 2005. № 11, 12.

14 Смоленский А. Б. Адвокатура в Российской Федерации. – СПб. 2003. С. 330.

15 См. об этом подробно: Приходько А. Проблемы обжалования определений арбитражного суда в контексте злоупотребления правом на судебный контроль//Хозяйство и право. 2006. № 1. С. 70–76; Анохин В. С. Проблемы и пути совершенствования арбитражного процессуального законодательства//Арбитражная практика. 2006. № 7. С. 53–57.

16 См.: п. 16 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 апреля 2003 г. № 4 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»».

17 Шибанова Н. А. Злоупотребление процессуальными правами//Арбитражная практика. 2002. № 5. С.49.

18 Анохин В. С. Вопросы защиты корпоративных прав в арбитражном судопроизводстве//Корпоративные споры. 2006. № 4. С. 41–63.

19 Фурсов Д. А. Институт злоупотребления правом в арбитражном процессе//Проблемы защиты прав и законных интересов граждан и организаций. Материалы научно-практической конференции. Сочи. 2002. С. 78–79.

 
   
 

© Бизнес, менеджмент и право