На главную Написать письмо

 

Право и безопасность предпринимательства в российской федерации

В. С. Анохин, председатель Арбитражного суда Воронежской области, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ


Конституция РФ гарантирует каждому гражданину страны право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной, не запрещенной законом экономической деятельности. Одновременно Основной закон страны запрещает экономическую деятельность, направленную на монополизацию и недобросовестную конкуренцию (ст. 34).

Отношения между лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность, регулирует гражданское законодательство, исходя из того, что предпринимательской деятельностью является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке. При этом следует иметь в виду, что правовое положение участников гражданского оборота, основания возникновения и порядок осуществления права собственности и других вещных прав, регулирования договорных и иных обязательств, других имущественных и связанных с ними личных неимущественных отношений основано на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности участников гражданско-правовых частных правоотношений, участников гражданского оборота (ст. 2 ГК РФ).

Гражданское законодательство, таким образом, представляет право участникам гражданского оборота по своему усмотрению осуществлять принадлежащие им гражданские права, предупреждая одновременно о недопущении использования гражданских прав с намерением причинить вред другому лицу в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребления доминирующим положением на товарном рынке, злоупотребление правом в иных формах.

Законодатель декларирует добросовестное поведение участников гражданского оборота. Более того, законодатель предупреждает, что в случае несоблюдения требований добросовестности правил осущест­вления гражданских правоотношений, суд может отказать такому лицу в защите принадлежащего ему права. Современное конституционное и гражданское законодательство гарантируют в нормативном порядке гарантии безопасного ведения хозяйственной деятельности, предпринимательства, а судебная система, в частности система арбитражных судов, реализует в необходимых случаях эти гарантии на практике.

Анализ действующего законодательства, регулирующего предпринимательскую и иную экономическую деятельность и защиту прав предпринимательских структур и организаций, позволяет сделать оптимистический вывод о том, что в демократической стране с рыночными отношениями в экономике должны действовать только добросовестные участники гражданского оборота, безопасная деятельность которых обеспечивается государством. На самом деле арбитражная судебная практика свидетельствует о противоположном.

Приведу несколько цифр. В 2005 г. все арбитражные суды Российской Федерации рассмотрели 1467368 арбитражных дел, что в 5 раз больше, чем в 1996 г. И количество рассмотренных арбитражных дел растет из года в год. Так, в Арбитражный суд Воронежской области, не самый крупный в Российской Федерации, в 2005 г. поступило более 28 тысяч исков и заявлений, что в 1,7 раза больше, чем в 2004 г. и в 2,74 раза больше, чем в 2003 г. Для сравнения заметим, что в 1996 г. в тот же суд поступило всего 4350 исковых заявлений, что почти в 6,5 раза меньше, чем в 2005 г. Тенденция значительного увеличения обращений граждан и юридических лиц в арбитражные суды сохраняется: в целом по стране их число ежегодно увеличивается на 20–25 %. И это на фоне того, что средства массовой информации массированно твердят о коррумпированности всей судебной системы, о падении доверия к ней со стороны граждан России.

Не вызывает сомнений факт, что количество обращений граждан-предпринимателей и юридических лиц в арбитражные суды зависит от исполнительской дисциплины в предпринимательских отношениях, от добросовестного исполнения договорных и иных обязательств участниками гражданского оборота, участниками публично-правовых обязательств. На число арбитражных дел в последнее десятилетие, конечно, оказало влияние и лавинообразное создание предпринимательских структур в первые годы экономической реформы, но главная причина возбуждения арбитражными судами дел по спорам хозяйствующих субъектов – это низкая исполнительская дисциплина в хозяйственных отношениях, многочисленные нарушения договорных и иных обязательств участниками хозяйственных отношений на товарном рынке. Сторона, не получившая исполнения по сделке, по договору, иному обязательству, вынуждена обращаться за защитой своих нарушенных прав и законных интересов в судебные органы, ибо нарушается ее безопасность, нормальное ведение делового оборота.

Признание на конституционном уровне принципа недопустимости нарушения прав и свобод человека и гражданина осуществлением своих прав и свобод (ч. 3 ст. 17 Конституции РФ) нашло отражение в действующем гражданском законодательстве и получило новое толкование. Если раньше в гражданском законодательстве запрещалось пользование правами в противоречии с их социально-хозяйственным назначением (ГК РСФСР 1922 г.) либо «назначением этих прав в социалистическом обществе в период развернутого строительства коммунизма» (Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик 1961 г.), то теперь ст. 10 ГК РФ ­пределы правоосуществления устанавливает посредством запрещения всех форм злоупотребления правом. Эти конституционные положения в равной мере относятся ко всем участникам делового оборота, ибо Конституция Российской Федерации закрепляет равенство всех перед законом, гарантирует безопасное использование своих прав каждым, в том числе и в сфере предпринимательских, экономических отношений. Судебная же практика свидетельствует о том, что эти гарантии не срабатывают. Почему? Попробуем в этом разобраться.

Для начала обратим внимание на содержание ст. 10 ГК РФ. Она называется: «Пределы осуществления гражданских прав», что свидетельствует о том, что речь идет, прежде всего, об осуществлении участниками гражданского оборота принадлежащих им прав, то есть закон предполагает наличие реальных прав.

Статья 10 ГК РФ запрещает действия граждан и юридических лиц, осуществляемые иск­лючительно с намерением причинить вред другому лицу (так называемая шикана), злоупотребление правом в иных формах, запрещает использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, злоупотребление доминирующим положением на рынке.

Важнейшей гарантией реального осуществления запрета злоупотребления правом является предоставление Конституцией РФ юридическим и физическим лицам права на судебную защиту, рассмотрение судом спорных вопросов.

В гражданском праве злоупотребление лицом своим материальным правом в силу п. 2 ст. 10 ГК РФ позволяет суду отказать данному лицу в защите принадлежащего ему права. А. И. Приходько полагает, что в процессуальном праве это означает, что, если такое лицо обратится в суд, ему может быть отказано в иске. Случаи отказа в иске по причине злоупотребления правом в судебной практике встречаются довольно редко и, как правило, связаны с ситуациями, когда к моменту предъявления иска истец уже получил удовлетворение своего материально-правового интереса. В качестве примера названный автор приводит п. 4 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ (ВАС РФ) от 15.01.1998 г. № 27 «Обзор практики разрешения споров, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской ­Федерации о банковской гарантии» согласно которому при наличии доказательств прекращения основного обязательства в связи с его надлежащим исполнением, о чем бенефициару было известно до предъявления письменного требования к гаранту, судом может быть отказано в удовлетворении требований бенефициара1.

Считаем необходимым обратить внимание читателей на выделенные фразы и проанализировать их. Статья 10 ГК РФ позволяет суду отказать лицу, злоупотребляющему правом, в защите принадлежащего ему права. Цитируемые А. И. Приходько и Информационное письмо ВАС РФ утверждают, что лицу, злоупотребляющему правом, может быть отказано в удовлетворении заявленных требований. Полагаем, что отказ в защите права и отказ в удовлетворении уже исполненного права – не однопорядковые по содержанию правовые институты.

При анализе злоупотребления правом необходимо исходить, во‑первых, из наличия права, ибо злоупотребить несуществующим правом невозможно, во‑вторых, необходимо конкретизировать право, которым злоупотребляет субъект права. В ст. 10 ГК РФ, по нашему мнению, речь идет о злоупотреблении правом на обращение в суд за судебной защитой, т. е. правом на иск, на подачу иска в суд. Именно при обнаружении злоупотребления правом на иск суд должен отказать лицу в судебной защите. Если же суд в ходе судебного разбирательства устанавливает, что требования заявителя уже удовлетворены до судебного разбирательства или до подачи иска в суд и суд отказывает истцу в удовлетворении исковых требований, налицо не отказ в судебной защите, а отказ в удовлетворении судом необоснованных требований в результате судебного разбирательства. Отказ в защите права, которым злоупотребляет лицо, должен состояться в виде отказа в принятии искового заявления, в противном случае институт отказа в защите прав не будет работать и иметь правовых последствий. В‑третьих, необходимо выяснять цель злоупотребления правом, «во зло» кому или чему осуществляется ­злоупотребление и с какой целью. Злоупотребление может иметь целью причинение вреда, ущерба другому лицу (шикана), воспрепятствование нормальному осуществлению предпринимательской или иной экономической деятельности, подрыв деловой репутации, авторитета субъекта предпринимательства, в том числе и вовлечение в судебную тяжбу с этими же целями (гражданско-правовой аспект злоупотребления правом), а также воспрепятствование суду (государству) в осуществлении правосудия, вынесения в короткие сроки законного и обоснованного решения по хозяйственному спору посредством нарушения или недобросовестного исполнения прав и обязанностей, предусмотренных арбитражно-процессуальным законодательством, злоупотребление правом на иск, правом на ходатайства и заявления в процессе судопроизводства и т. п. с целью затянуть судебный процесс и не допустить скорейшего восстановления определенности в отношениях сторон судебного процесса (процессуальный аспект злоупотребления правом).

Таким образом, закон указывает лишь на формы злоупотребления правом. Однако ясного представления о существе этих злоупотреблений закон не дает и практика правоприменения сталкивается с большими трудностями как в практической реализации, так и в толковании содержания. Особые сложности возникают при применении шиканы и злоупотреблении правом в иных формах в предпринимательской деятельности.

Несмотря на то, что в последнее время эти проблемы подвергаются изучению в юридической литературе2, отсутствие в законе определения понятия злоупотребления правом заставляет исследователей привязываться к конкретной ситуации, выявлять наличие лишь признаков злоупотребления правом, разумность и добросовестность действий субъектов предпринимательской деятельности. Суды еще дальше удаляются от выявления истины, поскольку не располагают определенными критериями квалификации действий как злоупотребление правом. Судам остается лишь одно: в случае нарушения требований ст. 10 ГК РФ о недопущении нарушений пределов осуществления гражданских прав, суд, арбитражный суд или третейский суд может отказать лицу в защите принадлежащего ему права. Но позиция пострадавшей стороны, в отношении которой совершено злоупотребление правом, осталась без защиты, безопасность его предпринимательской деятельности в каждом конкретном случае, а следовательно и в целом обеспечена не будет.

Так, например, консалтинговая фирма путем выкупа долга или уступки права требования завладела требованиями к должнику на сумму, превышающую предусмотренную законодательством о банкротстве как условие для заявления требования о признании должника несостоятельным (банкротом). При этом взыскатель неоднократно отказывался от получения денежных средств, в том числе и скрывая свои банковские счета, отказываясь получить их и с депозитного счета нотариуса. Действовала ли консалтинговая фирма с намерением причинить вред другому лицу? Несомненно. И арбитражный суд правомерно применил в конкретном деле последствия несоблюдения требований ст. 10 ГК РФ – отказал заявителю в удовлетворении его требований о признании должника банкротом, в реализации его права на подачу иска. Следует заметить, что в настоящее время весьма распространены случаи, когда процедура банкротства используется с целью ущемления интересов должника, устранения его как конкурента на товарном рынке. Высший Арбитражный Суд по этому поводу в письме от 20 января 1999 г. № С-17 / УП-61 рекомендовал арбитражным судам «…иметь в виду, что процедура банкротства может использоваться в целях передела собственности, устранения конкурента, в связи с чем необходимо тщательно исследовать конкретные обстоятельства по делу с учетом требований ст. 10 Гражданского кодекса РФ». Прогноз Высшего Арбитражного Суда РФ не только оправдался, но и многократно подтверждается в реальной действительности. Только судебный контроль в этой части малоэффективен: арбитражный суд в деле о банкротстве лишь утверждает решения собрания кредиторов и не наделен правом на судейское усмотрение3, а потому интересы должника остаются незащищенными, злоупотребления правом не могут быть пресечены.

Банкротство организаций и предпринимательских структур вообще представляет собой широкое поле для злоупотребления правом. Оно выражается, прежде всего, в недобросовестности, а нередко и в прямом умысле должника в преддверии своей несостоятельности реализовать свое имущество аффелированным лицам, близким родственникам, а то и самому себе в лице руководителя вновь созданной структуры, с тем чтобы предстать в нужный момент перед своими кредиторами организацией без имущества, но с долгами. Разумеется, в отдельных случаях имущество продается с целью произвести расчеты с кредиторами. Вполне допустимо, что в кризисной ситуации отчуждение имущества может быть осуществлено и по более низкой цене, чем в обычных условиях рынка. Но должник, чтобы не допустить собственного банкротства, должен принимать любые меры, в том числе и с определенной степенью риска. Однако и арбитражный управляющий, и арбитражный суд должны выявлять грань между названными ситуациями и действовать с учетом законности и защиты прав не только кредиторов, но и должника. Во всяком случае, арбитражный суд должен обеспечить не только право субъекта предпринимательства на осуществление предпринимательской деятельности, но и ее безопасное ведение.

Не менее важной проблемой представляется принудительная реализация имущества должников как в процедуре банкротства, так и в исполнительном производстве по решению суда и других органов. Проблема включает в себя как оценку имущества, так и порядок продажи. Как правило, оценочная стоимость имущества занижается не на пункты, а на порядки. И эта оценка не может быть оспорена, поскольку носит рекомендательный характер, но уполномоченные государством продавцы такого имущества ею руководствуются при проведении торгов. Условия организации и порядок проведения торгов регулируется лишь в общих чертах (ст. 447–449 ГК РФ), определенных условий и требований к участникам на правительственном уровне до сих пор не принято, устроители торгов их устанавливают сами, по своему усмотрению, оспорить их невозможно.

Проблематичным является и погашение долга путем обращения взыскания на имущество и дебиторскую задолженность должника.

Общий порядок обращения взыскания на имущество должника регулируется положениями Федерального закона «Об исполнительном производстве», нормами Гражданского кодекса РФ (§ 1 главы 24), Временной инструкцией о порядке ареста и реализации прав (требований), принадлежащих должнику как кредитору по неисполненным денежным обязательствам третьих лиц по оплате фактически поставленных товаров, выполненных работ или оказанных услуг (дебиторской задолженности при обращении взыскания на имущество организаций-должников, утвержденной приказом Минюста РФ от 3 июля 1998 г. № 76 (далее – Временная инструкция)4.

Дело в том, что согласно ст. ст. 46, 58 Федерального закона «Об исполнительном производстве» в случае отсутствия у должника денежных средств взыскание должно обращаться и на дебиторскую задолженность должника, которая представляет собой совокупность имущественных прав (прав требований), принадлежащих должнику как кредитору по неисполненным перед ним денежным обязательствам третьих лиц. Главный вопрос в рассматриваемых ситуациях состоит в оценке дебиторской задолженности и в порядке реализации имущества.

Вопрос о цене дебиторской задолженности организаций-должников регулируется абз. 1–3 п. 9, абз. 2 п. 16, п. 17, абз. 1 п. 36, п. 37 Временной инструкции.

Дебиторская задолженность, не реализованная на торгах, подлежит реализации продавцом на комиссионных началах. Министерство юстиции РФ разработало и порядок комиссионной продажи дебиторской задолженности.

В случае признания торгов несостоявшимися лицо, осуществляющее взыскание либо по его поручению продавец в пятидневный срок передает дебиторскую задолженность со всеми необходимыми документами на реализацию этой задолженности на комиссионных началах.

Если в течение пяти дней с момента выставления дебиторской ­задолженности на комиссионную продажу она не была реализована, продавец имеет право поставить ­перед лицом, осуществляющим взыскание, вопрос о переоценке этой дебиторской задолженности. Новая оценка должна быть произведена в течение десяти дней с момента принятия решения о ее проведении. Переоценка дебиторской задолженности в связи с невозможностью ее реализации может производиться до двух раз.

Анализ сроков, установленных для осуществления всех действий по проведению торгов и комиссии по продаже дебиторской задолженности, позволяет сделать однозначный вывод о том, что в этой части Временная инструкция не соответствует требованиям п. 4 ст. 54 Закона об исполнительном производстве, в силу которого если имущество не будет реализовано в двухмесячный срок, взыскателю предоставляется право оставить это имущество за собой. В случае отказа взыскателя от имущества оно возвращается должнику, а исполнительный документ – взыскателю. Это правило в исполнительном процессе при обращении взыскания на имущество должника практически не применяется. Почему? Не потому ли, что комиссионная продажа позволяет занизить стоимость имущества и дебиторской задолженности в том числе, в сотни и тысячи раз, и продать его за бесценок «нужным» людям?

Передача нереализованного иму­щества взыскателю позволила бы исключить криминальные ситуации при реализации имущества в целях погашения долгов. Более того, осмелюсь предложить легализовать в исполнительном законодательстве порядок наделения взыскателя преимущественным правом приобретения реализуемого имущества по цене продажи на торгах или на комиссионных началах. Подобный порядок предусмотрен ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» при реализации имущества должника-банкрота стратегического предприятия5. Возможность первоначального должника выкупить, приобрести свою задолженность подтверждена Верховным Судом РФ6.

В этом предложении нет ничего одиозного: оно позволит исключить криминальные действия реализаторов имущества.

Особого внимания заслуживает институт правового обоснования реституции при банкротстве, который близко граничит со злоупотреблением правом.

Как уже отмечалось, действующее гражданское законодательство не содержит ни определения злоупотребления правом, ни его квалифицирующих признаков. Гражданский кодекс РФ лишь указывает на правовые последствия злоупотребления правом в виде отказа в защите прав, принадлежащих лицу, допустившему злоупотребление субъективным правом. Возникает правомерный вопрос: применение последствий недействительности сделок, например, это всегда следствие злоупотребления правом? Принятие нормативного правового акта, решение властного органа, признанные судом недействующими или недействительными – это результат злоупотребления правом?

Действующее законодательство не предусматривает специальных последствий недействительности сделок, не ставит их в зависимость от оснований недействительности. В ст. 167 ГК РФ содержится единственное последствие недействительности – приведение сторон в первоначальное положение. 

Продолжение следует


1 Приходько А. И. Злоупотребление процессуальными правами /  / Арбитражная практика. 2006. № 1. С. 54.

2 Грибанов В. П. Пределы осуществления и защиты гражданских прав. – М. 1991; Гражданское право. Т. 1 / Под ред. Е. А. Суханова. – М., 1998; Яценко Т. С. Шикана как правовая категория в гражданском праве / Автореф. дис. к.ю.н. – Ростов‑на-Дону. 2001; Малиновский А. А. Злоупотребление правом. М., 2000. С. 13; Курбатов А. Я. Недопустимость злоупотребления правом как способ установления пределов реализации (удовлетворения) интересов /  / Хозяйство и право. 2000. № 2.

3 Подробно об этом см.: Анохин В. С. Антикризисное управление и роль суда в осуществлении процедуры банкротства. Воронеж. Изд-во Воронеж. госунивер-та. 2006.

4 Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 1998. № 16.

5 Анохин В. С. Правовое регулирование процедуры по делам о несостоятельности (банкротстве): Учебное пособие. – Воронеж., 2003. С. 191.

6 Решение Верховного Суда РФ от 31 мая 2001 г. № ГКПИ 01–804 об оставлении без удовлетворения заявления ОАО «Акционерная энергетическая компания «Комиэнерго» о признании недействующим (незаконным) некоторых норм Временной инструкции о порядке ареста и реализации прав (требований), принадлежащих должнику.

 
   
 

© Бизнес, менеджмент и право