На главную Написать письмо

 

Хозрасчетные интересы предприятий и планово‑договорные обязательства

В. И. Кофман, доцент кафедры хозяйственного права СЮИ


1. Содержание и значение хозрасчета. Исследование связанных с хозрасчетом проблем предполагает прежде всего точное определение самого понятия хозяйственного расчета. Между тем в экономической литературе нет единства мнений о сущности хозрасчета1. Нет такого единства мнений и в литературе по советскому праву2. Поэтому необходимо сразу же изложить те исходные посылки, на которых основываются формулируемые ниже выводы о характере хозрасчетных интересов предприятий и степени их отражения в планово‑договорных обязательствах.

а) Термин «хозрасчет» используется для обозначения двух связанных между собой, но не совпадающих понятий: хозрасчета как экономической категории и хозрасчета как метода управления производством.

Хозяйственный расчет как экономическая категория – это система производственных отношений, обусловленная функционированием со­циалистических предприятий и про­изводственных объединений в ка­честве товаропроизводителей, об­ладающих определенной степенью экономической обособленности.

То обстоятельство, что социалистические предприятия (производ­ственные объединения) являются относительно обособленными товаропроизводителями, придает специфические черты всему комплексу от­ношений, складывающихся между предприятиями, предприятием и обществом, предприятием и его работниками; оно накладывает «существенный отпечаток на весь экономический строй социализма»3. Поня­тие хозяйственного расчета в приведенном смысле выражает те объективные экономические за­ко­номерности, которые свойственны этому строю. Вместе с тем система экономических отношений, именуемых хозрасчетными, сложилась не стихийно, а была внедрена в экономику сознательно, декретами Советской власти. Частная собственность по самой своей сути неизбежно порождает обособленность отдельных производителей. Напротив, из существа общественной собственности на средства производства необходимость экономического обособления производственных комплексов в качестве отдельных товаропроизводителей не вытекает – она определяется действием иных факторов, присущих социалистической экономике. Рассматриваемый с позиции созидательной деятельности социалистического государства, хозрасчет выступает как определенный метод управления производством, т. е. как категория субъективного порядка.

Хозяйственный расчет как метод управления – это совокупность воплощаемых на практике установок партии и правительства по организации народного хозяйства, основанных на необходимости сочетания директивных плановых предписаний с инициативой самостоятельных производственных подразделений, выступающих в качестве обособленных товаропроизводителей, соизмерения затрат и результатов труда, использования экономических стимулов, увязанных с достигнутыми результатами.

В Отчетном докладе XXV съезду КПСС Л. И. Брежнев подчеркнул, что совершенствование управления экономикой становится решающим звеном в деле ее дальнейшего развития4. Намеченные съездом основные направления работы, при­званные обеспечить достижение указанной цели, обязывают к углубленной разработке проблем хоз­расчета как метода управления производством не только экономистов, но и юристов, поскольку организационно-хозяйственные отноше­ния регулируются правовыми нормами.

б) Необходимость функционирования социалистических предприятий на хозрасчетных началах обусловливается уровнем развития производительных сил. Полностью централизованное управление, призванное разрешить массу вопросов – от разработки общих проблем развития народного хозяйства до обеспечения процесса воспроизводства на каждом отдельном заводе, – требует столь совершенных технических средств и столь высоких навыков их использования, что говорить о них сейчас преждевременно. Тезис о том, что «необходимость в относительном экономическом обособлении предприятий не изжила себя, ибо она обусловлена факторами, относящимися к уровню и характеру современных производительных сил»5, вряд ли может быть оспорен.

И на будущее время проблемы как возможности, так и целесообразности полной централизации управления «большой системой» остаются пока открытыми. «Ни в ка­ком общественном производстве, – отмечает В. М. Батырев, – нельзя определить производственные связи только в централизованном порядке. Некоторые из таких связей для удовлетворения конкретных, многообразных, постоянно меняющихся потребностей в продуктах разного вида и производственных ресурсах должны устанавливаться на уровне предприятий»6.

Таким образом, сочетание централизованного государственного руководства с автономией отдельных хозяйственных единиц оказывается неизбежным в силу объектив­ных возможностей управления. Альтернативы: быть или не быть хоз­­расчету – в данное время не существует. Теоретически и практически актуален другой вопрос: каким должно быть это сочетание, каковы оптимальные пределы предос­тав­ляемой предприятиям автономии.

Хозрасчет выступает как единственное средство достижения такой организации народного хозяйства, которая способствует росту производства, снижению затрат на не­го, созданию прибавочного ­продукта; как способ обеспечения сначала самоокупаемости (безубыточности), а затем и рентабельности (прибыльности) предприятий. Сущ­ность же хозрасчета раскрывается в основных признаках этого способа. Ими являются: имущественная обособленность; оперативная самостоя­тельность; возмещение расходов на производство и реализацию за счет полученных доходов; материальное стимулирование, основанное на результатах деятельности. Взятые в совокупности, эти признаки характеризуют обособленного товаропро­изводителя, которым и становится переведенное на хозрасчет предприя­тие. Очевидно, что такой способ хозяйствования предполагает в качестве предпосылки своего существования наличие определенных об­щих условий: возмездности отношений между предприятиями, стоимостной формы учета результатов деятельности, короче – наличия товарно‑денежных отношений7.

Говоря о признаках хозрасчета, следует, конечно, иметь в виду, что хозяйственный расчет – это категория социалистической эко­номики, что в сочетании планового руководства с отношениями товарного хозяйства превалирует первый из указанных компонентов. Поэтому оперативная самостоятельность или иму­щественная обособленность пред­­приятия выражает строго определенную степень его автономии. Эта степень может быть большей или меньшей, она зависит от экономической политики социалистического государства, которая предопределяется объективными закономерностями и находит свое отражение в нормах права. Даже такой, казалось бы, «точный» признак, как возмещение расходов за счет выручки предприятия, не может быть пра­вильно раскрыт в отрыве от госу­дарственной политики цен, ассигнований и т. д.

в) Неразрывная связь хозрасчета с товарным производством бесспорна. Она вытекает уже из самой характеристики хозрасчетного предприятия как относительно обособленного товаропроизводителя. Однако вопрос о сущности этой связи, о содержании и значении товарного про­из­водства при социализме, а соот­ветственно и о ведущем признаке (элементе) хозрасчета вызывает дискуссии. По мнению многих авторов, товарное производство в социалистических странах обусловлено прежде всего необходимостью сравнения эффективности работы отдельных подразделений народного хозяйства, «объективным неравенством результатов производства, полученных за один и тот же час разными работниками, кол­лективами»8. С таким мнением взаи­мосвязано утверждение, что ведущим признаком хозрасчета является самоокупаемость.

Представляется, однако, что учет результатов труда в денежной форме вовсе еще не говорит о наличии производства, товарного по своей сути. «В товарной и денежной формах могут выступать отношения, не только отличные от товарных, по и прямо им противоположные»9. Логически мыслимо, что товарная форма обмена и деньги (как мера учета) могут быть сохранены при абсолютно централизованной системе управ­ления промышленностью. И в том случае, если предприятию будет утверждаться производственный план в развернутом ассортименте, изготавливаемая им продукция распределяться по специфицированным нарядам и снабжение его обеспечиваться в таком же порядке, организация учета «результатов» его работы вполне может быть налажена получением денег за отгружаемую продукцию, их выплатой за получае­мое сырье, материалы и пр. Денежная форма учета позволит выявить, как предприятие работает, какова себестоимость его продукции и т. д. Но, по существу, здесь не будет ни грана отношений товарного производства, о которых можно говорить лишь постольку, поскольку сбыт определяет структуру производства, определяет, что производит предприятие. «Сам по себе факт возмезд­ной передачи свидетельствует только о наличии товарной формы, а не о действительных отношениях товарного производства. Но поскольку пропорции обмена оказывают влияние на экономическое положение об­ме­нивающихся, стимулируют про­из­водство обмениваемого продукта и, на­оборот, делают невыгодным его про­изводство, и в соответствии с этим производители могут изменять структуру производства – налицо реальные товарные отношения»10.

В свете изложенного нельзя согласиться с тем, что самоокупаемость является «основным конститутивным признаком хозяйственного расчета»11, его сущностью.

Во-первых, как указывалось, дос­тижение самоокупаемости и рентабельности – это цель внедрения хоз­расчета, в то время как существенные признаки раскрывают его содер­жание. В отдельных случаях цель может и не быть достигнута. Напри­мер, предприятие, которому планировалось получение прибыли, может по итогам года оказаться убыточ­ным. Такой результат не ­означает, однако, что в этот период предприятие функционировало на каких‑то иных, а не хозрасчетных началах. «Убыточность предприятия, – писал С. К. Татур, выражая позицию большинства экономистов, – у которого по плану предусматривалась прибыль, не превращает его в нехозрасчетное»12. Хозрасчетными нуж­но признать и планово‑убыточные предприятия13.

Во-вторых, – и в плане настоящего изложения это главное, – в самоокупаемости отражается прежде всего товарно‑денежная форма обращения. Отсутствие самоокупаемости различно по своей природе. Финансовые затруднения могут возникнуть из‑за того, что предприятие просто плохо работает (низкая производительность труда, сверхнормативные затраты сырья и пр.). В этом случае затруднения предприятия будут обусловливаться денежной формой экономических отношений. Такое положение вполне мыслимо и при полностью централизованной системе. Иное дело, когда финансовые затруднения возникают при высокой организации про­изводства вви­ду отсутствия спро­­са на данный вид продукции. Здесь затруднения обусловливаются именно сутью отношений товарного производства и вынуждают предприятие решать вопрос о том, что производить (а не о том, как лучше организовать производственный процесс). Именно в этом основном варианте выясняется, что ведущим признаком хозрасчета, приз­ванным обеспечить достижение самоокупаемости, является оперативно-хозяйственная самостоятельность предприятия.

Централизованное планирование – закономерность, имманентно присущая социалистической экономике. Государство определяет народнохозяйственные пропорции, раз­меры капиталовложений в ту или иную отрасль, оно решает вопросы о создании предприятия, его территориальном расположении, масштабах производства, профиле его деятельности. Предприятие получает в административном порядке задания по производству и сбыту изготавливаемой им продукции, что в общих чертах обеспечивает планомерное удовлетворение заранее учтенных общественных потребностей. Вместе с тем в рамках спущенных предписаний предприятие само устанавливает детализированную струк­туру своего производства с уче­том разнообразного и изменчивого потребительского спроса, выступая здесь уже как товаропроизводи­тель, положение которого ­зависит от ­реализации произведенной продукции. Эта принципиальная схема организации деятельности хозрасчетного предприятия закреплена в ряде нормативных актов. Так, постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 4 октября 1965 г. № 729 прямо предусмотрено право предприятий самостоятельно устанавливать «детальную номенклатуру и ассортимент продукции на основе доводимых до предприятий вышестоящими организациями плановых заданий, а также заказов, принятых предприятиями в порядке прямых связей с потребителями или сбытовыми и торгующими организациями»14.

Самостоятельность в оперативном планировании производства, в формировании его детальной ассортиментной загрузки, учет при решении этих вопросов требований рынка (потребительского спроса), обусловленный заинтересованностью в сбыте продукции, – таковы, следовательно, основные условия бесперебойного функционирования хозрасчетного механизма.

Законодательство, регламентирующее планирование производства, равно как и практика его применения, предоставляет предприятиям достаточно широкий круг воз­можностей по определению струк­­туры производства. Даже у тех предприятий, которым планируется производство важнейших ви­дов продукции в натуральном выражении по всей выпускаемой ими номенклатуре, остается значительная свобода выбора при составлении производственной программы в развернутом ассортименте. Например, изготовляемые Первым государственным подшипниковым заводом три тысячи типоразмеров подшипников сводятся в 9 ассортиментных групп, утверждаемых в ­качестве директивных показателей по производству. Предприятию Москабель планируется производство 70 наименований в групповой номенклатуре при выпуске им 4 тысяч наименований конкретных видов продукции, поставляемой потребителям15. Утверждаемые показатели по производству не содержат детальной разбивки по срокам изготовления продукции и ряду других условий. Самостоятельность в решении рассматриваемых вопросов тех предприятий, которым утверждаются лишь стоимостные показатели, разумеется, возрастает.

Однако сам по себе факт предоставления предприятиям довольно широких правомочий при планировании производства вовсе не гарантирует реальной возможности их осуществления на практике. Свобода выбора в решении производст­вен­ных вопросов – центральный, но не единственный компонент такого сложного понятия, как «оперативно-хозяйственная самостоятельность предприятий». Им охватываются все проявления той свободы усмотрения, которую имеет предприятие в различных областях хозяйственной деятельности. Взаимосвязь компонентов рассматриваемого понятия очевидна – хозрасчет­ные принципы, действующие в сфере производства, должны найти адекватное отражение в хозрасчетных принципах, действующих в сфе­ре сбыта, они должны соответствовать друг другу. Нарушение такого соответствия влечет за собой возникновение «узких мест», подобных «узким местам» на производстве: как низкая пропускная способность одной группы станков ограничивает возможность использования других станков, вы­пол­няющих предшествующие или после­дую­щие операции, так и сужение самостоятельности в одной из сфер хозяйственной деятельности неизбежно ограничивает возможности ее реализации в смежных сферах.

Пределы самостоятельности пред­приятий при определении ими ассортиментной загрузки производства и его оперативного планирования зависят не только от степени детализации спускаемых сверху показателей по производству, но и от пред­писаний, регулирующих порядок распределения и реализации изготовленной продукции16. Речь идет, следовательно, о возможности столк­новения двух принципов: «предприятие может быть обязано поставлять лишь то, что ему запланировано к изготовлению» и «предприятие должно изготовить то, что его ­обязали поставлять». Превращение такой возможности в действительность по­рождает коллизию интересов, отрицательное значение которой нельзя не учитывать. Разрешаемая, как правило, в духе второго из указанных принципов, она отражается на исполнении (точнее, неисполнении) договорных обязательств, на результатах хозяйственной деятельности как поставщиков, так и ­покупателей. Выливаясь в споры о возникновении и содержании обязательств по сбыту продукции, т. е. в споры юридические, эта коллизия глубоко уходит своими корнями в экономические отношения.

Реализация предоставленной из­го­­товителю самостоятельности выражается, естественно, в принятии решений, соответствующих его экономическим интересам. Если пред­ложение превышает спрос, то интересы предприятия формируются прежде всего под воздействием необходимости обеспечить сбыт своей продукции. Такая экономическая конъюнктура объективно (без юридического принуждения) обязы­вает изготовителя учитывать при составлении производственной программы разнообразные запросы покупателей, вынуждает изучать пот­ребительский спрос, приноравливаться к нему. Она предопределяет значимость для изготовителя каждого конкретного договора, стремление к его заключению. Именно в этом варианте хозрасчетный механизм приводит к наиболее полному воплощению в жизнь лежащих в его основе принципов. Можно привести немало примеров, когда предпри­я­тия, испытывающие трудности со сбытом изготавливаемой ими продукции, сами предлагали потребите­лям согласовывать условия, направленные на улучшение ее качест­венных характеристик, внешнего оформ­ления, расширение ассортимен­та и т. д., с тем чтобы объем поставок данному потребителю достигал намеченного уровня.

Следует, однако, признать, что большинство хозяйственных связей устанавливается при иной экономической конъюнктуре, когда потребительский спрос превыша­ет предложение. Экономические ­интересы предприятия, уверенного, что изготовленная им в любом ассортименте продукция найдет сбыт, формируются уже под решающим воздействием других факторов. Определяя развернутую ассортиментную загрузку производства, осуществляя его оперативное планирование, предприятие учитывает прежде всего условия своей деятельности; стремится обеспечить беспе­ребойную работу оборудования, ­ис­пользовать освоенные технологические процессы, трудовые навыки и пр. Поскольку удовлетворение разнообразных требований потребителей снижает эффективность производства, если оценивать ее исходя из объема изготовленной продукции, постольку эти требования нередко игнорируются. Реализация предоставленной изготовителю самостоятельности в сфере производства приводит при такой ситуации к его доминирующему положению в сфере сбыта: покупатель нередко бывает вынужден приобретать продукцию, которую поставщик запланировал к производству и реализации, хотя бы она и не полностью соответствовала его (покупателя) потребностям. Таким образом, механизм саморегулирования срабатывает здесь в нежелательном направлении. Отсюда возникает тенденция компенсировать основанный на экономическом неравенстве «диктат» изготовителя принципом «юри­дического приоритета» покупателя, установить такие условия поставки продукции, которые предопределили бы решение производственных вопросов, ограничили свободу усмот­рения поставщика. Выдача нарядов, детализирующих по сравнению с заданиями производственного плана предмет и сроки поставки, практика арбитражных органов, исходящих при разрешении преддоговорных споров из презумпции правомерности требований покупателя, предложения по изданию нормативных актов «высокого уровня», закрепляющих эту практику, – таковы основные проявления отмеченной тенденции.

Попытка разрешить сложную экономическую проблему принудительными средствами, «подправить» волевым актом последствия сложившейся рыночной конъюнктуры представляется бесперспектив­ной. Иногда принуждение может, конечно, дать положительный эффект, однако в большинстве случаев оно приводит к отрицательному результату. Договор, основанный на принципе «приоритета покупателя», явно противоречащий интересам поставщика, создает, как правило, лишь иллюзию установления хозяйственной связи – он далеко не всегда исполняется надлежащим образом, а нередко оказывается и вовсе неисполнимым. Значительное количество таких договоров порождает общую неуверенность в соблюдении договорных обязательств, нигилистическое отношение к ним. Регулирование отношений в сфере сбыта продукции ­должно строиться в полном соответствии с регулированием отношений в сфере ее производства, с принципами хозрасчета, с действующими в социалистической экономике законами товарного производства. А это обязывает к рассмотрению вопроса о том, к чему же сводятся хозрасчетные интересы предприятия.

2. Хозрасчетные интересы пред­приятия. Экономическая обособленность предприятий неизбежно предполагает и обособление его экономических интересов. Вопросы о сущности интереса как философской категории, о соотношении интереса с другими категориями, о допустимости признания в качестве носителей интереса общественных образований, о конкретных носителях (людском субстрате) интереса общественных образований и пр. широко дебатировались в литературе. Анализировать эти дискуссии в рамках данной статьи нет ни возможности, ни надобности. Достаточно указать на те исходные положения, которые представляются пра­вильными.

Во-первых, интерес – это категория объективная, существующая помимо воли и сознания людей. Будучи осознан, интерес создает стимул к определенному поведению.

Во-вторых, государственное пред­приятие имеет свои экономические интересы, отличные и от общенародных (государственных) интересов, и от интересов коллектива своих работников. Их соотношение характеризуется как совпадением, так и расхождением. Совпадение ин­тересов проявляется в главных, кардинальных вопросах, но существую­щие расхождения тоже следует учитывать, хотя бы для того, чтобы их преодолевать. Предприятие создается государством как государствен­ный орган, и вся регламентация его деятельности (включая предоставление самостоятельности и систему стимулирования) направлена на удовлетворение общенародного интереса по принципу «чем лучше работает предприятие, тем лучше и для него, и для государства». Вместе с тем в самом этом принципе, ввиду его правильности лишь в определенных пределах, заложена воз­можность расхождения интересов предприятия с общими. Если, например, лучшие показатели работы достигаются за счет либо увеличения расхода материальных ресурсов, запасы которых ограничены и необходимы для иного использования, либо ухудшения показателей работы других предприятий, то такое улучшение будет выгодным для предприятия, но не для общества. Возникновение подобных расхождений столь же неизбежно, как неизбежен и хозрасчет. Проблема их преодоления (точнее, смягчения, сглаживания) весьма актуальна, но решаться она должна главным образом экономическими методами и таким образом, чтобы, по общеизвестному выражению, не выплеснуть из ванны вместе с водой и ребенка.

Совпадение интересов предприятия и его трудового коллектива тоже основывается на принципе, аналогичном сформулированному выше, – чем лучше работает предприятие, тем полнее удовлетворяются запросы работников в плане их материального обеспечения, улучшения условий труда, получения жилья, пользования услугами детских учреждений и т. д. Расхождения же обусловливаются тем, что предприя­тие выступает как государственный орган, представляющий общенародные интересы, как контрагент по трудовым договорам, «работодатель», призванный, прежде всего, до­биться наилучшей организации производственного процесса. В-треть­их, экономический интерес предприятия заключается в обеспечении «наиболее благоприятных материальных условий продолжения и расширения его деятельности»17.

Переходя к более подробному рассмотрению исследуемого вопроса, нужно прежде всего конкретизировать третью из перечисленных исходных посылок, уточнить пути достижения указанного результата. Тезис о том, что «наиболее благоприятные условия» достигаются «луч­шей работой», явно недостаточен. Центральный вопрос сводится к следующему – по каким критериям будет устанавливаться степень успешности работы, как ­определить, что «лучше», а что «хуже». Здесь выявляется исключительное значение спускаемых предприятию плановых показателей. Именно по ним определяется соответствие деятельности предприятия общим целям, дается количественное выражение этого соответствия. Именно ими обусловливается направленность экономических интересов пред­приятия и, следовательно, – возникновение или ликвидация в системе интересов таких противоречий, которые не являются в принципе неизбежными. «Экономическая заинтересованность, – по образному выражению В. А. Волконского, – подобна пару в паровом дви­гателе. Если он направляется по пра­вильным каналам, то приводит в движение локомотив. Но стоит этим каналам засориться, пар будет прорывать себе новые щели и портить механизм…»18. Продолжая это сравнение, можно добавить, что необходимым условием обеспечения нормальной работы двигателя является устранение не пара как такового, а тех факторов, которые вызвали засорение каналов.

Директивный плановый показатель – это требование, предъявляемое предприятию обществом, причем решающее, основное требование, по выполнению которого выносится суждение о деятельности пред­приятия в общенародных интересах. Данный тезис может быть сформулирован и несколько иначе: вся сис­тема экономических интересов со­циалистического общества (государство – предприятие – трудовой коллектив – работник) скоординирована так, чтобы удовлетворение предприятием своих интересов обусловливалось выполнением директивных плановых показателей. Каковы плановые показатели, таковы и интересы предприятия. Из этого, представляющегося бесспорным положения вытекают наряду с другими два следующих вывода.

Во-первых, утверждение о заинтересованности предприятия в достижении какого‑либо экономического результата, не основанное на его сопоставлении со спущенными плановыми показателями, некоррект­но. Например, по мнению А. Г. Быкова, «для социалистиче­ского предприятия получение ­наибольшего ­объема прибыли от реализации товарного продукта представляет несомненный интерес…»19. Именно этим объясняет автор тот широко известный факт, что наши предприятия нередко стремятся к выпуску прибыльной продукции, игнорируя требования покупателей об изготовлении и поставке ассортимента с низкой рентабельностью. Такое объяснение представляется, однако, принципиально неправильным. Социалистическим предприятиям чужда погоня за максимальной прибылью как таковой. Предпочтение «прибыльному ассортименту» отдается лишь постольку, поскольку он необходим для выполнения установленного на высоком уровне планового показателя по прибыли. В иной ситуации, когда выполнение рассматриваемого показателя не находится под угрозой, резко меняется и направленность устремлений предприятия – вплоть до принятия мер, влекущих ограничение размера получаемой прибыли. Предприятие, у которого фактическая прибыль превысила плановую, может даже пойти на «обратные» ассортиментные сдвиги – изготовление и досрочную поставку нерентабельных видов продукции вместо продукции прибыльной; задержку отгрузки готовой продукции или предъявления счетов на ее оплату; на удовлетворение спорных претензий о выплате штрафных санкций и т. д. В еще боль­шей мере относится сказанное к заинтересованности предприятий в достижении других экономических результатов. Само по себе стремление к выпуску дорогой или тяжеловесной продукции просто бессмысленно – оно не может быть понято вне учета показателей по объему реализованной продукции, выпуску важнейших видов продукции в натуральном выражении, исчисляемому в тоннах, и пр. Таким образом, «выгодность» или «невыгодность» изготовления определенного вида продукции зависит не от объективного экономического результата (при­быльность и т. д.), а от того, насколько им обеспечивается достижение спущенных плановых показателей.

Во-вторых, стремление к достижению планового показателя закрепленными в законе способами не может подвергаться осуждению. «Ког­да предприятия сокращают выпуск невыгодной продукции, хотя потребители в магазинах спраши­вают именно ее, и заменяют ее другой, более выгодной, которую потребитель вынужден покупать, хотя предпочел бы старую, это у нас принято осуждать. А почему, собственно, предприятие не должно ориентироваться на цены и на рентабельность при формировании своих планов? Наоборот… осуждение долж­но направляться на систему це­но­образования, если цены не отражают интересов потребителей и про­изводственных организаций»20, – справедливо отмечает В. А. Волконский, касаясь, правда, несколько иного вопроса (о стимулирующем воздействии цен). Для рассматриваемой проблемы это утверждение справедливо вдвойне, ибо речь идет о директивном плановом показателе, т. е. о прямом требовании, индивидуально обращенном к данному предприятию. Конечно, отвергая ссыл­ки изготовителей на сформированный производственный план, призванный обеспечить выполнение директивных плановых показателей, ни один орган не станет отрицать обязательности этих директивных указаний, равно как и осуждать стремление к их претворению в жизнь. Осуждается лишь избранный предприятием вариант выполнения показателей. Презюмируется, что оно может добиться тех же результатов, сформировав свою про­изводственную программу по друго­му, третьему и множеству иных вариантов, что именно разработанный изготовителем вариант ведет к цели наиболее легким, выгодным для предприятия путем. В ряде случаев именно так и может быть, в других – может и не быть. Практически ни наличие, ни отсутствие многовариантности не доказуемо. Тем более нельзя доказать, что какой‑либо иной вариант, будучи более выгоден для одних потребителей, не окажется менее выгодным для других. Принятие решений в рамках предоставленной ему компетенции – таким должен быть единст­венный критерий правомерности или неправомерности дейст­вий предприятия при составлении производственной программы. Что же касается стремления выполнять плановые показатели за счет выпуска «выгодных» изделий, то преодоление этого недостатка зависит в первую очередь от уровня самой плановой работы: от системы плановых показателей в целом и от прин­ципов утверждения индивидуальных показателей, спускаемых конкретным предприятиям. «Эти показатели, – указывал в Отчетном докладе ЦК КПСС XXV съезду партии тов. Л. И. Брежнев, – приз­ва­ны соединять воедино интересы работника с интересами предприя­тия, интересы предприятия с интересами государства, побуждая брать (и, конечно, выполнять) напряженные планы, экономить ресурсы, снижать себестоимость и в то же время быстрее осваивать новые виды изделий, выпускать продукцию высокого качества и в нужном ассортименте»21.

Разумеется, действующая система плановых показателей и практика их доведения до конкретных исполнителей далеки еще от совершенства. Интересы, а следовательно, и усилия предприятий не всегда направляются ими в нужное русло, «соединяются воедино» с государственными интересами. Но определенная система существует, она служит основой взаимодействия интересов в нашей экономике, и с этим нужно считаться как при распределении продукции, так и при заключении договоров. Попытки «подправить» систему во имя субъективно оцененных применительно к конкретному случаю общенародных интересов расшатывают, разрушают ее.

Решение комплекса проблем, свя­занных с применением плановых показателей, имеет исключительно важное значение. Это – экономические проблемы, и их анализ выходит за рамки настоящей статьи. Однако один показатель, вокруг которого развернулась широкая дискуссия, следует рассмотреть подробнее, поскольку он имеет и явно юридический аспект. Речь идет о показателе, отражающем сте­пень исполнения предприятием своих хозяйственных обязательств. Наименование данного показателя менялось по мере изменения его содержания на различных этапах разработки. В настоящем виде это, собственно говоря, и не показатель, а установленное решением Госплана СССР, Госкомтруда СССР, Министерства финансов СССР и ВЦСПС от 3 декабря 1976 г. правило об учете невыполненных обязательств при определении фактического размера фонда материального поощрения. Суть дела заключается, однако, не в той или иной форме практического воплощения. Степень исполнения обязательств, даже сконструированная как показатель, по природе своей будет не плановым, а фактическим оценочным показателем. Такой показатель, разумеется, не способен определить «параметры» хозяйственной деятельности, сни­зить значение директивных пред­писаний, касающихся объема производства, рентабельности и т. д. Дейст­вуя же наряду с показателями по производству, показатель «исполнения обязательств» – назовем его для краткости так – должен быть скорректирован с ними, а это возможно лишь при определенных условиях, которые и надлежит рассмотреть.
Соответствует ли введение пока­зателя «исполнения обязательств» сущности нашей экономики? Бесспорно. Представляется, что данный ответ как очевидный не нужно даже обосновывать. Может ли он быть введен сейчас в том, например, виде, какой был ему. придан в известном письме Госплана СССР, Гос­снаба СССР и ЦСУ СССР22? Нет – и по целому ряду причин. Некоторые из них заключались в конкретных, содержавшихся в письме детализированных правилах. Другие имеют общий, принципиальный характер, и если действие их сейчас ос­лаблено, не столь ощутимо, то толь­ко потому, что смягчена степень воздействия рассматриваемого показателя на хозрасчетные интересы предприятий. Две из относимых ко второй группе причин представляются наиболее существенными.

Первая – неопределенность данно­го показателя, причем неопределенность эта проявляется в двух аспектах. Она вытекает, во‑первых, из различной оценки сторонами произведенного исполнения: то, что одна сторона рассматривает как надлежащее исполнение, другая нередко рассматривает как ненадлежащее. Рассчитывать на то, что каждое предприятие будет само себе объ­ективным судьей, по меньшей мере утопично. Кроме того, и объек­тивные судьи могут заблуждаться. Она обусловливается, во‑вторых, неразрешенностью вопроса о соотношении рассматриваемого показателя и юридических норм. Правом установлено, например, что при определенных условиях отрицательные последствия неисполнения обя­зательств не могут быть отнесены на нарушителя. Таким общим условием является невиновность должника. Законом ­предусматриваются и конкретные случаи применения этого правила. В соответствии с п. 59 Положения о поставках продукции поставщик несет ответствен­ность за ее недопоставку или просроч­ку поставки в пределах планов перевозок; должник не отвечает за не­исполнение, вызванное неисправностью кредитора и т. д. Как же ­следует реагировать в подобных ситуациях на нарушение обязательств при исчислении интересующего нас показателя? Ориентироваться на сам факт неисполнения, и только? Но тогда он теряет свое стимулирующее значение, ущемление интересов предприятий отрывается от закрепленных в законе принципов элементарной справедливости. Вызывает серьезные сомнения и практическая осуществимость противоположного решения. Но так или ина­че для успешного внедрения показателя «исполнения обязательств» в хозяйственную практику приемлемые ответы на возникающие вопросы должны быть найдены и отмеченная неопределенность устранена.

Вторая и главная причина – заключение предприятиями значительного количества нереальных договоров.

Анализируя проблему эффективности экономических санкций, группа ученых Донецкого института экономики промышленности АН УССР пришла к выводу, что удельный вес внешних (т. е. не зависящих от предприятия) факторов, обусловивших недопоставку продукции обогатительными фабриками, работа которых была исследована, составил 63–66 %23. Эта цифра уже сама по себе свидетельствует о необходимости крайне осторожного под­хода к тезису о том, будто бы все зави­сит от организации работы на са­мом предприятии, в силу чего усиление отрицательных последст­вий нарушения обязательств окажется действенным стимулом улучшения его работы. Представляется, однако, что суть вопроса заключается не в удельном весе внешних и внутренних факторов, разграничение и определение которых не может быть проведено с достаточной достоверностью, не в том, что кто‑то «подвел» предприятие. Одной из основных причин нереальности договоров является их несоответствие интересам и даже производственным возможностям предприятий-изготовителей.

Следует сразу оговориться – речь пойдет не о тех договорах, неисполнимость которых очевидна с са­мого начала (например, договорах, заключенных чаще всего принудительно в соответствии с выданными нарядами на поставку продук­ции, которая подлежит изготовлению на неосвоенном или даже не вступившем в действие оборудовании), не о перегрузке производствен­­ных мощностей, отсутствии фон­дов на материальные ресурсы и т. д. В конце концов это аномалии, к сожа­лению, довольно распространенные, но не характеризующие обычные (нормальные) процессы производства и распределения. К тому же они нашли достаточно широкое освещение в экономической и юридической литературе. Здесь же хотелось бы остановиться именно на нормаль­ном производственном процессе, на различных факторах, под воздействием которых формируются интересы предприятий, на удельном весе среди этих факторов обычных, исполнимых (каждый в отдельности!) договоров. Рассмотрение этих проблем выходит за рамки вопроса о применении показателя «исполнения обязательств».

Отметим весьма существенное обстоятельство – наряды на поставку выдаются исходя из того объема продукции, который должен быть изготовлен в соответствии с утвержденными плановыми показателями. Поэтому, обращаясь к вопросу о соотношении натуральных показателей и плана поставок (совокупностью обязательств по поставке), можно принять за аксиому положение: при невыполнении задания по производству продукции в натуре (в тоннах, штуках и т. п.) не будут выполнены и соответствующие обязательства по поставке.
Натуральные показатели спускаются предприятиям в укрупненной номенклатуре. Конкретные же обязательства по поставке устанавливаются в развернутом ассортименте. Общеизвестно, однако, насколько сильно влияет на общий объем выпускаемой продукции выбор ее развернутого ассортимента. Это влияние прослеживается в двух направлениях. Во-первых, изготовление одних ассортиментных позиций нередко связано со значительно большими затратами времени, чем изготовление других ассортиментных позиций того же вида продукции. Во-вторых, различные ­ассортиментные позиции могут требовать обработки на разных станках (агрегатах, машинах) или переналадки оборудования при переходе от изготовления одной ассортиментной позиции к другой, что отражается на равномерности загрузки оборудования, на времени его простоя.

Чем напряженнее производствен­ный план предприятия, чем ­выше уровень требований по общему выпуску продукции, тем меньше остается у него возможностей варьировать детальную ассортиментную загрузку. Между тем данный уровень требований в настоящее время достаточно высок. Сказанное нельзя, конечно, понимать утрированно, в том, например, смысле, что спускаемые натуральные показатели рассчитываются только по наименее трудоемким изделиям и пр. Естественно, учитывается и многоассортиментность выпускаемой предприятием продукции, и необходимость определенных простоев оборудования в связи с его переналадкой и т. д. Од­нако предполагается, что число таких простоев будет минимально необходимым, что соотношение более трудоемких и менее трудоемких позиций будет держаться на каком‑то определенном «среднем» уров­не. А как все же поступать предприятию, если этот уровень, нередко устанавливаемый по базе прошед­шего года, под давлением покупателей изменяется в сторону преобладания трудоемких позиций?

Утверждаемая, например, металлургическим заводам производствен­ная программа (протокол загрузки производства) относится к чис­лу наиболее конкретизированных. Она составляется соответствующим союзглавснабсбытом (Союзглавметаллом и др.) совместно с вышестоящим по отношению к изго­то­вителю министерством или промышленным объединением и содер­жит задания, рассчитанные по каждому стану, агрегату в квартальных и месячных объемах, а также –воспроизводя формулировку п. 16 Особых условий24, – «в развернутом сор­та­менте». Однако «развертывание» этого сортамента доводится только до той степени, которая именуется в поставочных отношениях «групповым ассортиментом». Ни конкретного перечисления марок, ни тем более указаний на профилеразмеры (за исключением самых трудоемких) в протоколе загрузки производ­ства не содержится. Да иного и быть не может, поскольку металлургические заводы изготавливают сотни, а многие – тысячи сортаментных позиций. Развернутый сортамент определяется на основе поступающих специфицированных нарядов‑заказов и согласовываемых спецификаций.

Разумеется, металлургам далеко не безразлично, каким будет содержание этих документов. Так, за 2 часа работы из заготовок марки 40Х на станах сортопрокатного цеха одного из металлургических заводов про­ка­тывается круглой стали ­диаметром 20 мм – 72 тонны, диаметром 90 мм – 177 тонн. Заметим, кстати, что по прейскуранту № 01–02, введенному в действие с 1 января 1976 г., стоимость этих количеств продукции составляет соответственно 9000 р. и 21240 р. Если заказы на круглую сталь больших диаметров превысят заложенный в плане уровень, то это поставит предприятие перед рядом трудностей (нехватка металла, количество которого ограничено и т. д.). Вместе с тем спущенные ему пла­новые показатели по производству будут значительно перевыполнены. Если же большинство заказов будет принято на изготовление круг­лой стали малых диаметров, то производственная программа не будет выполнена даже при отличной организации работ. Соответственно не будет выполнен и план поставок. В этой ситуации предприятия нередко прибегают к практике так называемых «ассортиментных сдвигов» – вмес­то позиций, предусмотренных договорами, изготавливаются позиции, обес­печивающие выполнение плановых показателей по производству.

Такая практика неоднократно и резко осуждалась. И она действительно заслуживает бесспорного осуж­дения, когда «ассортиментными сдвигами» затушевываются последствия плохой работы предприятия. Это, однако, тоже аномалия, рассмотрение которой выходит за рамки настоящей статьи. Здесь речь идет о положении хорошо работающего предприятия при возникшем несоответствии между спущенными ему натуральными показателями по производству и планом поставок в развернутом ассортименте. Именно в такой постановке проблема приобретает остроту и требует кардинально новых решений, поскольку выдвигаемые сейчас решения – ­добиться ­исполнения ­обязательств путем применения различных санкций – сориентированы на плохо работающие предприятия, имеют своей целью заставить его ра­ботать хорошо. Применение таких мер к хорошо работающему предприятию бесполезно. Альтернативы выполнить или не выполнить обязательства перед ним не стоит – оно не может их выполнить. Дилемма ставится иначе: не выполнить некоторые обязательства, выполнив план по производству, или не выполнить ни того, ни другого.

Более того, та или иная степень эффективности использования оборудования зависит не только от развернутого ассортимента, но и от сроков поставки. Допустим, изготовитель поставляет продукцию тридцати покупателям, каждый из которых потребляет только один вид изделий, но отличающийся по своим габаритам от изделий, поставляемых остальным покупателям. В связи с этим переход от производства продукции, предназначенной одному потребителю, к производству продукции для другого требует переналадки оборудования. При квартальных сроках поставки его остановка для переналадки будет производиться один раз в 3 дня, при месячных – один раз в день, при декадных – три раза в день. Следовательно, в последнем варианте простои оборудования возрастут по сравнению с первым вариантом в 9 раз, что при напряженности плана повлечет за собой и его недовыполнение и недопоставку продукции кому‑то из покупателей.

Уже из изложенного видно, что составление, например, месячной производственной программы, в которой сочеталась бы необходимость выполнения натуральных плановых показателей с неукоснительным соблюдением договорных условий, может оказаться делом достаточно сложным. Однако эти сложности отнюдь не ограничиваются теми, которые указаны выше.

Месячная производственная про­грам­ма должна также соответствовать спущенным предприятию стоимостным показателям по объему реализации и прибыли. Для выяснения вопроса о том, насколько такое соответствие достигнуто, просчитывается стоимость намечаемой к производству продукции. Если про­ект производственной программы не обеспечивает выполнения предприятием показателей по объему реализации и прибыли, то он, как правило, пересматривается – заказы на выпуск продукции менее дорогой и менее прибыльной заменяются заказами на выпуск более дорогих или прибыльных ассортиментных позиций. Не исключена замена и обратной направленности – при выводе о значительном перевыполнении указанных показателей. Продукция, «вы­годная» с точки зрения выполнения плана по объему реализации, может быть убыточной для предприятия ввиду высокой себестоимос­ти ее изготовления, а дешевая продукция, наоборот, весьма прибыльной. Этот вопрос затрагивается здесь вовсе не в целях его детального анализа, а для того, чтобы отметить те факторы, которые влияют на составление производственной программы, а следовательно, и на исполнение договоров.

Более того, все эти факторы вли­яют на производственную программу не только в процессе составления, но и в процессе ее исполнения. При первоначальном обсчете программы обычно исходят из среднесложившихся на укрупненные виды продукции цен, поскольку точный подсчет ее стоимости в момент составления плана просто невозможен. При выявлении (числу к 20‑му пла­нируемого месяца) расхождений между фактическими показателями выпуска продукции и расчетными в производственную программу нередко вносятся существенные изменения. Встречаются упомянутые уже «ассортиментные сдвиги», замена поставок отдаленным покупателям поставками покупателям близлежащим (в целях скорейшего поступления денег) и т. д. Конечно, невыполнение стоимостных показателей, в отличие от натуральных, далеко не всегда препятствует надлежащему исполнению договорных обязательств. Однако сама по себе ситуация, при которой предприятие должно решать вопрос: то ли выполнить стоимостные показатели, не исполнив договоры, то ли исполнить договоры, не достигнув запланированного уровня по объему реализации или прибыли, – ненормальна. Здесь тоже необходимо решение, не сводящееся к простому применению санкций.

Планируя производственный процесс, предприятие не может не учитывать, помимо показателей, и такое чисто фактическое обстоятельство, как наличие материальных ресурсов: сырья, материалов, комплектующих изделий, инструмента и т. д. Директивные показатели спускаются и наряды на поставку готовой продукции выдаются исходя из того, что предприятие обеспечивается материальными ресурса­ми в нужном объеме и ассортименте. Практика показывает, что эта предпосылка не всегда верна. Проблема ­снабжения возникает не только из‑за отклонений от нормы (отсутствие фондов, неисправность поставщиков, неправильный расчет нормативов расхода и пр.). Сама действующая система заявок, при которой потребности предприятия в материальных ресурсах определяются до уточнения его развернутой, ассортиментной программы производства, приводит к тому, что предприятие оказывается иногда обладателем фондов на ненужную ему продукцию, не имея продукции, ему необходимой. Естественно, что пред­приятие не может планировать выполнения тех заказов, которые не из чего или нечем выполнять.

В процессе оперативного планирования производства должна учитываться и возможность отгрузки продукции, поскольку проблема отгрузки является одной из сложнейших в хозяйственной деятельности многих предприятий. Если изготовленную продукцию в соответствии с действующими правилами перевозок нельзя будет длительное время отгрузить, если она будет лежать неоплаченная, теряя качество и загромождая производственные площади, то смысл ее производства именно в данное время теряется. Проблема отгрузки заслуживает специального рассмотрения. Здесь нужно лишь подчеркнуть, что многие предприятия планируют изготовление продукции, например, по вагонным отправкам. Если трем потребителям выделено по вагонной партии продукции на квартал и согласно закону или договору каждому должна быть отгружена ежемесячно треть вагона, то изготовитель может сознательно пойти на планирование производства таким образом, чтобы изготовить для одного из них всю партию продукции в первом месяце, для другого – во втором, а для третьего – в третьем. И сколько бы ни говорилось о незаконности такого планирования, его нужно будет признать не только оправданным, а и единственно целесообразным при условии, что одна треть вагона в адрес этих потребителей действительно не могла бы быть отгружена ­(например, ­ввиду ­отсутствия ­попутных ­грузов в ­соответствующем направлении) и что изготовленная с соблюдением условий договора продукция все равно хранилась бы у изготовителя до наступления возможности скомплектовать вагонную отправку, т. е. до выпуска в последнем месяце квартала последней трети подлежащей поставке продукции.

Перечень факторов, влияющих на планирование ­производственного процесса, можно было бы продолжить, но в этом нет необходимости. И из изложенного видно, насколько сложен тот комплекс взятых в их конкретном проявлении потребностей, под воздействием которых формируются хозрасчетные интересы предприятия, стремящегося, как указывалось, к созданию наиболее благоприятных условий продолжения и расширения своей деятельности; с каким широким кругом трудноразрешимых проблем при­ходится ему сталкиваться. Из изло­женного видно и то, с какой тщательностью должно быть продумано каждое условие договора, чтобы сформулированное в нем пра­вило действительно намечало пути преодоления объективно существующих у сторон трудностей, отражало на компромиссной основе их законные интересы, а не становилось еще одним фактором, осложняющим деятельность предприятий. Разработка таких «действенных» правил при заключении договора – задача нелегкая. Чем напряженнее план изготовителя, чем в более жесткие рамки поставлен потребитель, тем труднее ее решение. Однако решение должно быть найдено. Вопрос только – какими путями.

3. Роль планового хозяйственного договора как средства согласования хозрасчетных интересов сторон. Повышение роли плановых хозяйственных договоров должно быть связано с укреплением при их заключении начал согласования, т. е. именно тех начал, которые составляют сущность договора в традиционном его понимании. Договор, которым не обеспечивается согласование существенных условий, в том числе и выдвигаемых любой из сторон, неизбежно теряет свою функ­цию регулятора общественных отношений.

В норме права содержится общее правило поведения, применение которого в каждом конкретном случае может оказаться более или ме­нее целесообразным, а иногда и вов­се нецелесообразным и даже невы­полнимым. Учитывая этот факт, за­конодатель формулирует многие нор­мы (особенно нормы гражданско­го права) как диспозитивные, предоставляя субъектам ­правоотношений ­возможность согласовывать в договоре иное, становящееся для них обязательным, целесообразное и безусловно исполнимое правило поведения. Кроме того, стороны могут включить в договор целый ряд условий, обеспечивающих наиболее полное определение прав и обязанностей сторон. Таким образом, именно договор является тем правовым инструментом, с помощью которого разрешается коллизия, порождаемая неприменимостью обще­го правила в конкретной ситуации либо неполнотой регулирования дан­ного отношения законом. Иными словами, то или иное отношение в области так называемого нормального оборота регулируется совокупностью как нормативных, так и индивидуальных предписаний. При этом предполагается, что договор не будет заключен, пока все вопросы, связанные с его реальным исполнением (в том числе и отступления от содержащихся в диспозитивных нор­мах правил), не окажутся согласованными и урегулированными.

Необходимым условием действительного, а не формального согласования является высокая степень заинтересованности сторон как в заключении самого договора, так и в разработке его содержания. Между тем такой заинтересованности нередко не проявляют ни поставщик, ни покупатель.

Поставщик-изготовитель, бесспорно, заинтересован в сбыте своей продукции, но это вовсе не означает, что он заинтересован в заключении каждого отдельного договора. Нельзя не учитывать тот факт, что заводы-изготовители продукции, особенно дефицитной, получают наряды на поставку в объемах, превышающих их производственную программу, а тем более производственные возможности. Из практики известно (и это не раз констатировалось в печати), что предприятия перевыполняют свои производственные показатели, не вы­пол­няя в то же время договорных обя­зательств. Казалось бы, такая ситуация не должна возникать. Если совокупность всех обязательств по поставке точно соответствует по своему объему плановым показателям, то и невыполнение любого договора неизбежно должно повлечь за собой невыполнение показателей. Суть дела, однако, в том, что этого соответствия нет. Что порожда­ет, например, возможность приме­нять упомянутые «ассортиментные сдвиги»? Они ведь вовсе не связаны с безнарядным отпуском про­дукции. Наряды имеются – ­и даже в большем объеме, чем нужно. Именно так называемый «задел нарядов», «излишнее» количество договорных обязательств, дает изготовителю возможность выбора такого варианта исполнения договоров, который обеспечивает выполнение показателей.

Проблема соотношения производственных возможностей, производственных показателей и планов распределения крайне сложна, имеет множество экономических и юридических аспектов. Весьма существен детальный анализ того, как образуются «заделы нарядов», почему предприятие далеко не всегда может реализовать свое право на отказ от принятия наряда, выданного сверх утвержденного плана производства, и т. д. Здесь, однако, следует подчеркнуть лишь следующее обстоятельство: предприятие-изготовитель, которому выданы наряды на поставку продукции в объеме, даже незначительно превышающем его про­изводственные возможности, стре­мится к тому, чтобы избегнуть заключения ряда договоров. При этом ему почти безразлично, с кем из указанных в нарядах покупателей не заключать договор, в силу чего негативное отношение к установлению обязательства распространяется на широкий круг потребителей. В наиболее трудном положении оказываются те из них, которые настаивают на поставке наиболее трудоемких видов продукции, ее отгрузке мелкими партиями и пр.

Незаинтересованность изготовителя в согласовании отдельных пунктов договора порождается и другой причиной: удовлетворение индивидуализированных требований покупателей не дает ему, как пра­вило, никаких выгод, а иногда ве­дет и к потерям. Покупатель может компенсировать дополнительные усилия (и затраты) поставщика только одним – деньгами. Но, во‑первых, поставщик не всегда заинтересован в получении денег (например, при перевыполнении им стоимостных показателей). А во‑вто­рых, даже когда поставщик в этом заинтересован, он не имеет права получать приплаты за исключением случаев, прямо указанных в законе. При таком положении дел только ограниченность сбыта является тем реальным фактором, который способен пробудить интерес поставщика и к заключению договора вообще и – в силу этой заинтересованности – к благожелательному рассмотрению предложений покупателя по содержанию договора.

Незаинтересованность покупателя в согласовании тех или иных пунктов договора с учетом предложений поставщика обусловливается юридическими факторами, его правом понудить последнего заключить договор на определенных условиях. Обязанности поставщика, гораздо большие по своему объему, чем обязанности покупателя, и гораздо более многосторонние, довольно детально регламентированы законом, причем с известной ориентацией на принцип «приоритета покупателя». Правда, сформулированы они, как правило, в диспозитивных нормах. Однако регули­рование хозяйственных отношений как раз и характеризуется высокой степенью обязательности диспозитивных норм. Поскольку существует возможность понуждения к заключению договора и принудительной формулировки его условий через органы арбитража, постольку требования об изменении содержащихся в диспозитивных нор­мах пра­вил, даже подкрепленные вескими доводами, далеко не всегда могут быть реализованы. Арбитраж, выно­ся решение, придерживается в большинстве случаев указаний закона независимо от того, выражены они в императивной или диспозитивной форме. Покупатель знает, что учет стоящих перед поставщиком трудностей связан с отказом от части прав, которые почти наверняка будут ему предоставлены при возникновении преддоговорного спора.

Так является ли «плановый хозяйственный договор» договором, т. е. юридическим фактом, порождающим обязательство только тогда, когда обеспечена возможность его реального исполнения путем согласования и урегулирования всех спорных вопросов?

Приходится констатировать, что квалификация планового договора как соглашения сторон является в настоящее время скорее данью тради­ции, чем выявлением реального содержания этого юридического фак­та. Заключение планового договора является обязательной процеду­рой, направленной на юридическое оформ­ление предусмотренной в централизованном порядке хозяй­ственной связи. Конечно, ­обязательность процедуры предполагает известный элемент принуждения. Это естественно. Неестественным представляется другое, то, что основной элемент договора (соглашение, качество согласования) оказался отодвинутым на задний план. Примером сказанного может служить современная трактовка принципа «приоритета покупателя».

Отметив, что изготовитель занимает по сравнению с потребителем более сильную экономическую позицию (с чем нельзя не согласиться) и что это позволяет ему «диктовать свои условия договора» (с чем, учитывая арбитражную практику, согласиться нельзя), И. Танчук полагает, что выходом «из такой ситуации могло бы послужить предоставление определенных юридических преимуществ “слабой” стороне, чтобы компенсировать (нивелировать) юридическим неравенством сторон договора их фактическое экономическое неравенство»25. В качестве одного из таких преимуществ предлагается закрепить за покупателем право заказывать по своему выбору любой ассортимент выпускаемой поставщиком продукции согласно его ассортиментному перечню в рамках общего объема поставки, предусмотренного нарядом. С предельной четкостью сформулирована та же позиция в составленном Госснабом СССР проекте изменений, подлежащих внесению в Положение о поставках продукции: «В соответствии с утвержденным перечнем потребитель вправе потребовать принятия поставщиком заказа к исполнению в необходимом потребителю ассортименте». Речь, следовательно, идет о ликвидации споров по ассортименту на основе полного удовлетворения запросов покупателя.

Первым вопросом, возникающим в связи с приведенным предложением, казалось бы, должен быть вопрос о том, как же оно согласуется с возможностями изготовителя? В ассортиментный перечень включается вся производимая изготовителем продукция независимо от объема ее выпуска. Если, допустим, определенный вид продукции изготавливается на двух станках из двухсот, работающих на предприятии, то и удельный вес этого вида продукции в общем ее объеме будет равен примерно 1 %. Как быть, если данный вид продукции закажут 20 % потребителей? Однако именно этот вопрос И. Танчуком не ставится. Рассматриваются другие вопросы: не послужит ли утверждение ассортиментных перечней основанием для отказа поставщиков работать над обновлением и расширением ассортимента, как довести информацию об изготовляемом поставщиками ассортименте до потребителей и пр. Можно, конечно, заставить предпри­я­тие заключить «договор» на постав­ку определенного вида продукции в объемах, значительно превышающих ее производство. Только какой от этого будет прок, в том числе и для покупателей?

Говоря о «приоритете покупателя» нередко забывают, что, во‑первых, полное удовлетворение требований одного покупателя неизбежно отражается на уровне удовлетворения требований других. Полное же удовлетворение требований всех покупателей ввиду ограниченности производственных возможностей поставщика может привести к массовому нарушению договорных обя­зательств. Во-вторых, требования покупателей отражают не только государственный, но и их собственный интерес. Случаи заказа излишнего количества дефицитных изделий и пр. отнюдь не редки.

Плановый хозяйственный договор должен быть именно договором. Иначе его роль не может быть повышена. Необходимо, с одной сто­роны, четко обозначить в законе рам­ки допустимого принуждения, а с другой (и это главное)–повысить интерес поставщика к заключению и исполнению каждого договора.

В условиях, когда продукция распределяется в плановом порядке, именно нарядом или иным плановым документом определяется та «сфера сбыта», которую имеет изготовитель. Выдача нарядов на уровне равном или даже несколько меньшем, чем это необходимо для выполнения производственной про­граммы, отказ от выдачи по просьбе предприятия дополнительных нарядов при отсутствии гарантии исполнения ранее выданных, непременная аннуляция конкретных нарядов при возникновении необходимости выписки новых – таков пер­вый круг мер, способных связать стоящую перед предприятием общую проблему сбыта с реализацией продукции отдельным потребителям. Мнение, будто бы высокие задания по сбыту стимулируют интенсификацию производства, пред­ставляется принципиально неправильным. На практике оно приводит к положению, при котором не уполномоченные на то органы, а сами предприятия начинают занимат

 
   
 

© Бизнес, менеджмент и право