На главную Написать письмо

Анотация

В статье рассматривается новое для российского права понятие «снятие корпоративных покровов». Основное внимание уделяется случаям «снятия корпоративных покровов» в действующем законодательстве и в проекте изменений ГК, проводится их сравнение; вносятся предложения по совершенствованию законодательства.

Ключевые слова

Снятие корпоративных покровов; солидарная ответственность, субсидиарная ответственность, аффилированное лицо.

 

Проблема «снятия корпоративных покровов» в Проекте изменений Гражданского кодекса РФ

Г. Н. Шевченко, доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой гражданского права ЮШ ДВФУ

В юридической литературе в последнее время достаточно активно используется термин «снятие корпоративных покровов» или «поднятие корпоративной вуали» (piercing/lifting the corporate veil/the veil incorporation). В Концепции развития гражданского законодательства отмечается, что «развитие экономики, становление гражданского общества требуют использовать все возможные меры и средства гражданского законодательства, чтобы обеспечить добросовестное и надлежащее осуществление гражданских прав и исполнение гражданских обязанностей… Этой же цели должны служить многочисленные намеченные в Концепции шаги по усилению и повышению эффективности гражданско-правовой ответственности». В числе многих предложенных в Концепции с этой целью мер называется возможность «снятия корпоративных покровов» по ст. 56 ГК независимо от наступления несостоятельности юридического лица1.

В Проекте изменений ГК РФ ст. 56 ГК изложена в новой редакции, предусматривающей, что «учредитель (участник) юридического лица или собственник его имущества не отвечают по обязательствам юридического лица, а юридическое лицо не отвечает по обязательствам учредителя (участника) или собственника, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом или иным законом». В связи с этим представляется необходимым остановиться на рассмотрении проблемы «снятия корпоративных покровов» более подробно.

Традиционно одним из основных признаков юридического лица является его самостоятельная имущественная ответственность. Однако в настоящее время произошло значительное ослабление этого признака, что нашло отражение и в законодательстве, и в доктрине как России, так и в других странах, в частности, в Великобритании, Германии, США. С развитием экономики, интеграционных процессов деятельность юридического лица достаточно часто определяется иными субъектами, в частности, его аффилированными лицами, поэтому игнорировать существующие между субъектами гражданского права отношения экономической и юридической зависимости было бы нелогично. Первым в советской юридической литературе на подобного рода отношения обратил внимание М. И. Кулагин в классической работе «Государственно-монополистический капитализм и юридическое лицо»2. В современной российской литературе вопросы «проникновения за корпоративный занавес в праве ведущих зарубежных стран» исследовал В. Д. Федчук3.

М. И. Кулагин применительно к развитию капиталистических государств отмечал, что «классическое право попросту игнорировало отношения экономической зависимости между самостоятельными в правовом отношении «участниками хозяйственной жизни, исходя из «атомистской концепции» экономики»4. Однако такое положение не учитывало интересов ни других лиц, прежде всего, кредиторов, ни самого государства, поэтому западные страны вынуждены были признать существующую зависимость одного юридического лица от другого.

В научной литературе отмечается, что проникновение за корпоративный занавес в Англии и Германии имеет достаточно серьезные различия в применяемых подходах. Если право Англии воспринимает каждую корпорацию, входящую в группу аффилированных лиц, как самостоятельное юридическое лицо, корпоративный занавес которого может быть приоткрыт лишь в исключительных случаях, к которым относятся международное мошенничество или попытки уклонения от исполнения предусмотренных нормами права обязанностей, то право Германии группу аффилированных компаний воспринимает как единое экономическое образование, и ответственность по долгам дочерних компаний возлагается на материнскую компанию. Материнская компания несет ответственность по долгам дочерней компании в ряде случаев, когда материнская компания осуществляет значительный контроль над дочерней компанией и не принимает во внимание самостоятельные интересы дочерней компании5.

Российское законодательство, являясь частью мирового законодательства и развиваясь в одном с ним направлении, не может игнорировать существующие тенденции и поэтому также содержит нормы, регулирующие аналогичные отношения. Е. Попова и Е. Попов отмечают, что на практике термин «снятие корпоративных покровов» употребляется в тех случаях, когда суд при решении вопроса об ответственности юридического лица: 1) игнорирует обособленный правовой характер юридических лиц, входящих в холдинг или корпорацию, исходя из принципа «единой экономической единицы», и возлагает ответственность самостоятельного юридического лица на другие юридические лица, входящие в холдинг или корпорацию; 2) отступает от доктрины ограничения ответственности учредителей (участников) и возлагает ответственность (солидарную или субсидиарную, в зависимости от обстоятельств дела) по долгам юридического лица на его учредителей (участников); 3) возлагает ответственность на органы управления юридического лица, которые могут существовать как в форме руководителей – физических лиц, так и в форме управляющих компаний – юридических лиц6.

Рассмотрим эти ситуации подробнее.

Под холдингом в настоящее время понимается совокупность двух и более коммерческих организаций, одной из которых является основное (преобладающее) общество, а остальные – дочерние и (или) зависимые общества. Гражданское законодательство не рассматривает дочерние и зависимые общества в качестве особой организационно-правовой формы, но придает юридическое значение факту наличия между ними взаимоотношений и устанавливает возможные варианты влияния основного общества на дочерние. Это наличие преобладающего участия в уставном капитале; наличие договора, согласно которому одно общество вынуждено подчиниться другому; наличие иной возможности определять решения дочернего общества. В последнем случае, как правило, это возможность избирать или влиять на избрание или назначение членов совета директоров, членов коллегиального исполнительного органа, единоличного исполнительного органа; возможность влиять на формирование определенной организационно-управленческой структуры основного и дочернего общества. При этом следует учитывать, что термин «определять решение» означает не право блокировать решения органов управления, а именно право решать различные вопросы, связанные с осуществлением деятельности дочернего общества, и, прежде всего, с заключением или не заключением различных договоров и других сделок. Традиционно считается, что воля и волеизъявление, как условия сделки, должны друг другу соответствовать. Однако, поскольку волей на совершение сделки обладает основное общество, и порой даже вопреки воле дочернего общества, а выражает вовне эту волю дочернее общество, то, как отмечает П. Пантелеев, «происходит как бы расщепление состава сделки – фактически ее заключает основное общество, но для контрагента стороной в ней выступает дочернее»7. Поэтому вполне логично и установлена солидарная ответственность основного и дочернего общества по таким сделкам.

Однако указание в действующем ГК РФ на то, что к солидарной ответственности привлекается общество, «которое имеет право давать дочернему обществу, в том числе по договору с ним, обязательные указания», а тем более положение п. 3 ст. 6 ФЗ «Об акционерных обществах», устанавливающее требование о прямой записи в уставе дочернего общества или в договоре между ними о наличии права давать обязательные указания дочернему, сводят на нет ответственность основного общества по долгам дочернего, поскольку на практике такие записи в договоре отсутствуют. Поэтому новеллу, содержащуюся в ст. 67.2 Проекта изменений ГК и предусматривающую, что «основное общество отвечает солидарно с дочерним обществом по сделкам, заключенным последним во исполнение указаний или с согласия основного общества (товарищества)» следует признать удачной.

Примером «снятия корпоративных покровов» является субсидиарная ответственность материнского общества в случае несостоятельности дочернего общества, ставшей следствием реализации политики, проводимой материнским обществом.

Контролирующие должника лица, к которым относятся и основные общества, солидарно несут субсидиарную ответственность по денежным обязательствам должника и (или) обязанности по уплате обязательных платежей с момента приостановления расчетов с кредиторами по требованиям о возмещении вреда, причиненного имущественным правам кредиторов в результате исполнения указаний контролирующих должника лиц, или исполнения текущих обязательств при недостаточности его имущества, составляющего конкурсную массу (п. 4 ст. 10 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»). При этом контролирующее должника лицо не отвечает за вред, причиненный имущественным правам кредиторов, если докажет, что действовало добросовестно и разумно в интересах должника. Следует признать, что здесь российское законодательство, как и законодательство других стран, допустило ослабление признака самостоятельной ответственности юридического лица «именно в той области, в которой на практике со всей остротой встает вопрос об имущественной ответственности в случае неплатежеспособности юридического лица»8.

Кроме того, участники (акционеры) дочернего общества вправе требовать возмещения основным обществом причиненных им убытков. Действующее законодательство в качестве обязательного условия ответственности материнского общества требует наличие его вины в причинении убытков дочернему обществу, а акционерное законодательство содержит даже требование о вине в форме умысла, поскольку акционерное общество должно действовать «заведомо зная» о наступлении убытков. Однако такое правовое регулирование не отвечает условиям нормального оборота и, по существу, сводит на нет нормы об ответственности основного общества, поэтому положения п. 3 ст. 67.2 Проекта изменений ГК, не содержащие уже требований о вине основного общества в случае банкротства дочернего и в случае возникновения у него убытков, однозначно являются более адекватными современным экономическим реалиям осуществления предпринимательской деятельности.

Для России с ее чрезвычайно высокой степенью концентрации капитала, когда деятельность множества юридических лиц определяется небольшим количеством основных компаний, сосредоточивших контрольные пакеты, что позволяет им злоупотреблять своим положением, очень важно полное и детальное урегулирование вопросов взаимоотношения основных и дочерних обществ в Законе о хозяйственных обществах, который должен быть принят.

Другим важным вопросом является вопрос о должной правовой регламентации существования и функционирования аффилированных лиц. Российское законодательство, учитывая складывающиеся в современной экономике отношения взаимовлияния и взаимозависимости, не могло не признать факт существования отношений аффилированности и то, что они нуждаются в специальном правовом регулировании. Законодательное определение аффилированного лица впервые появилось в мае 1998 г., когда в Закон РФ «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» были внесены изменения и дополнения, раскрывающие это понятие, а также содержащие исчерпывающий перечень аффилированных лиц. Это физические и юридические лица, способные оказывать влияние на деятельность юридических и (или) физических лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность. Предпосылки, обусловливающие возможность оказывать влияние на предпринимательскую деятельность других субъектов, могут быть различными. Это может быть система участия в уставном капитале другого юридического лица, которая в ряде случаев позволяет оказывать влияние и даже осуществлять контроль. Это также могут быть договорные отношения между аффилированными лицами. Это могут быть и организационно-управленческие отношения. Наконец, это могут быть и родственные отношения. Введение данного понятия преследовало цель обеспечения защиты прав инвесторов от недобросовестных лиц, имеющих возможность оказывать влияние на предпринимательскую деятельность обществ.

Понятие аффилированного лица – это понятие корпоративного права, точнее даже акционерного права, однако, в настоящее время в российском законодательстве оно содержится в антимонопольном законодательстве (в ст. 4 Закона РФ «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках», уже недействующего, за исключением статьи 4, содержащей понятие аффилированного лица). Понятие, признаки и перечень аффилированных лиц должны содержаться в Законе «О хозяйственных обществах», а не в антимонопольном законодательстве, для которого характерно оперирование понятием «группа лиц», а не аффилированное лицо. Статья 53.1 Проекта изменений ГК в п. 3 содержит правило, согласно которому «лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, несет ответственность за убытки, причиненные им юридическому лицу, если не докажет, что убытки возникли в результате действий, совершение которых соответствовало обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску».

Поскольку юридическое лицо выступает в гражданском обороте от своего имени и отвечает по долгам своим имуществом, а не имуществом учредителей (участников), то общим правилом является то, что участники (акционеры) не отвечают по долгам общества, а только несут риск убытков, связанных с деятельностью общества, в пределах стоимости принадлежащих им вкладов. В настоящее время такое правило не может быть единственно возможным, поскольку законодательство в многочисленных случаях допускает проникновение за корпоративный занавес и устанавливает круг лиц, действия которых привели к негативным последствиям для общества, а также предусматривает возложение на них ответственности. В качестве примера можно привести солидарную ответственность участников (акционеров) общества до полного внесения ими вкладов или оплаты акций по обязательствам общества в пределах неоплаченной части стоимости принадлежащих им долей (акций); ответственность учредителей (участников) должника, собственника имущества участника – унитарного предприятия при банкротстве должника. Следует подчеркнуть, что проект изменений ГК РФ содержит традиционное положение, что учредитель (участник) юридического лица или собственник его имущества не отвечают по обязательствам юридического лица, а юридическое лицо не отвечает по обязательствам учредителя (участника) или собственника, за исключением случаев, предусмотренных ГК или иным законом. Проект изменений ГК не предусматривает возможность установления такой ответственности в учредительных документах юридического лица, как это возможно в настоящее время в соответствии с действующим ГК РФ.

Наконец, в качестве примера снятия корпоративных покровов следует рассматривать ответственность лиц, осуществляющих руководство деятельностью юридического лица. В настоящее время она предусмотрена ст. 53 ГК РФ, ст. 44 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», ст. 71 ФЗ «Об акционерных обществах». Члены совета директоров, единоличный исполнительный орган, члены коллегиального исполнительного органа, а равно управляющий или управляющая компании при осуществлении ими прав и исполнении обязанностей должны действовать добросовестно и разумно. В результате наступления у общества убытков в результате виновных действий (бездействия) этих лиц на них может быть возложена ответственность в форме возмещения убытков.

Поскольку существует презумпция добросовестности и разумности действий лиц, входящих в органы управления, для привлечения их к ответственности за причиненные убытки требуется доказать наличие их вины в этом. В Проекте изменений ГК вопросам ответственности таких лиц посвящена уже отдельная и весьма объемная статья 53.1, которая называется «Ответственность лица, уполномоченного выступать от имени юридического лица, членов коллегиальных органов юридического лица и лиц, определяющих действия юридического лица». Пункт 1 ст. 53.1 Проекта изменений ГК предусматривает, что «лицо, которое в силу закона, иного правового акта или устава юридического лица, уполномочено выступать от его имени (п. 3 ст. 53), обязано по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, возместить убытки, причиненные им юридическому лицу, если не докажет, что убытки возникли в результате действий, совершение которых соответствовало обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску, либо в результате действий, совершенных по указанию учредителей (участников) юридического лица, либо вследствие непреодолимой силы».

Таким образом, следует признать, что и действующее российское законодательство, а тем более Проект изменений ГК, вслед за законодательством иных государств, в определенных случаях допускает возможность возложения имущественной ответственности не только на юридических лиц, которые совершили сделки или были признаны несостоятельными, но и на иных лиц, которые фактически определяли действия таких юридических лиц, повлекшие за собой для них убытки или несостоятельность, пренебрегая оболочкой юридического лица и тем самым, допуская «снятие корпоративных покровов».

_____________________________

1Концепция развития гражданского законодательства РФ // Вестник ВАС. 2009. № 11. С. 12.
2См.: Кулагин М. И. // Избр. труды. М., 1997.
3См.: Федчук В. Д. De facto зависимость de jure независимость юридических лиц: проникновение за корпоративный занавес в праве ведущих зарубежных стран. М., 2008.
4Кулагин М. И.Предпринимательство иправо: опыт Запада. М., 1992. С. 49.
5См. подробнее: Федчук В. Д. Указ соч. С. XIII-XV.
6Попова Е., Попов Е. Корпоративная вуаль // Хозяйство и право. 2002. № 12. С. 62-73.
7Пантелеев П. Взаимоотношение основных и дочерних акционерных обществ // Экономика и жизнь. 1997. № 30.
8Кулагин М. И. Предпринимательство и право: опыт Запада // Избр. труды. – М., 1997. С. 181.

 

 
   
 

© Бизнес, менеджмент и право