На главную Написать письмо

Анотация

В статье изложены результаты исследования экономико-правовых проблем вовлечения в хозяйственный оборот интеллектуальных продуктов научно-образовательной сферы. Обоснована целесообразность развития, наряду с совершенствованием законодательства по защите прав интеллектуальной собственности, системы правового регулирования трансфера, технологического обмена, коммерциализации объектов интеллектуальной собственности, включая налоговое стимулирование инновационноориентированных предприятий.

Ключевые слова

Система законодательного регулирования, потенциал интеллектуальных продуктов, коммерциализация, налоговые стимулы.

 

Экономико-правовое поле реализации потенциала интеллектуальных продуктов научно-образовательной сферы*

Т. И. Волкова, доктор экономических наук, доцент, зав. сектором институциональной экономики ИЭ УрО РАН

Сложная и многогранная проблема коммерциализации, введения в хозяйственный оборот результатов интеллектуальной деятельности с получением соответствующей отдачи находит в той или иной мере отражение в экономической литературе и законодательстве. Вместе с тем, реальная практика далеко не в полной мере отвечает потребностям как самой научно-образовательной сферы, так и потребностям модернизации отечественной экономики в целом.

Интеллектуальные продукты мы рассматриваем как потенциальные и реальные объекты интеллектуальной собственности. Потенциал интеллектуальных продуктов трактуется и исследуется автором как реализованные и нереализованные возможности аккумуляции и продуктивного использования интеллектуальных продуктов для удовлетворения потребностей государства, научного сообщества, образования, бизнеса, других заинтересованных субъектов.1

Такой подход представляется адекватным значимости острой социально-экономической проблемы необходимости достижения высокого уровня реализуемости и востребованности национальных интеллектуальных продуктов научно-образовательной сферы.

Изучая правовые и экономико-правовые проблемы вовлечения в хозяйственный оборот результатов интеллектуальной деятельности, исследователи преимущественное внимание уделяют совершенствованию законодательства в сфере защиты прав интеллектуальной собственности, что представляется правомерным. Не раскрывая известные в целом противоречия в этой сложной и многогранной сфере, можно привести такой пример. По оценкам экспертов2, даже среди организаций, выполняющих госконтракты по НИОКР, – к примеру в 2007 г. Роспатентом проверено 310 контрактов на общую сумму 3 млрд руб. (а ежегодно выделяется 200 млрд руб.)3, лишь в 20 % случаев охраноспособные результаты были зарегистрированы, в 80% – списаны без капитализации. Это, безусловно, ущемляет права госзаказчиков, а нередко способствует усилению позиций зарубежных конкурентов, имеющих доступ к этим разработкам. Резко снижается их привлекательность, в том числе и как объектов инвестирования. Инвестор, безусловно, должен иметь гарантии получения доходов от коммерциализации разработок, для этого права собственности должны быть четко специфицированы. Кроме того, как показал проведенный нами анализ ключевых показателей уровня развития стран, включая мировой индекс конкурентоспособности, Россия по одному из ведущих индикаторов конкурентоспособности – «Защита прав на интеллектуальную собственность» занимает 102-е место среди 133 стран мира.4

В отличие от защиты прав собственности объектом исследования в меньшей степени являются нормативные и законодательные акты, непосредственно связанные с вовлечением объектов интеллектуальной собственности в хозяйственный оборот, их коммерциализации, включая разнообразные методы стимулирования инновационного предпринимательства.

Несмотря на достаточно разветвленную систему соответствующих нормативных и законодательных актов, наблюдается ряд серьезных противоречий, снижающих вклад научно-образовательной сферы, а также инновационно-ориентированных предприятий в социально-экономическое развитие страны и ее регионов, модернизацию экономики.

Так, не способствует улучшению ситуации с вовлечением изобретений в хозяйственный оборот ряд постановлений и указаний правительственных организаций, например Минфина и Федерального казначейства РФ. Как показывает опыт, процедура патентования разработок оказывается невыгодной для вузов страны, так как они не имеют права использовать полученные лицензионные платежи для своего развития5. Серьезные затруднения с коммерциализацией интеллектуальных продуктов испытывают, к примеру, и крупные научные структуры РАН. Опыт свидетельствует6, что для запуска процесса коммерциализации НИР и ОКР необходимы следующие основные условия:

  • патентование разработки и сохранение при оформлении отношений с бизнес-партнером конвенционного приоритета;
  • наличие демонстрационного образца продукта (например, какого-либо материала или прибора), проведение его соответствующих испытаний с оформлением необходимых документов.

В академических институтах исследовательские разработки, как правило, заканчиваются на стадии успешной поисковой или, в лучшем случае, прикладной НИР. Хотя патентование результатов НИОКР и продажа лицензий являются для академических институтов более доступным способом их коммерциализации, однако такой вид трансфера технологий, как заключение лицензионных соглашений, связан с определенными законодательными ограничениями. Трансфер технологий часто сопряжен с необходимостью относительно продолжительного периода совместной с бизнес-партнерами деятельности по адаптации интеллектуальных продуктов, подготовке качественной конструкторской документации и программного обеспечения, что затруднено особенностями системы финансирования академической науки.

В качестве одной из ведущих причин сложившейся неблагоприятной ситуации можно назвать и острую нехватку профессиональных менеджеров по трансферу технологий, а также резко снизившуюся численность работников патентных служб институтов в связи с общим сокращением численности сотрудников научной сферы и естественным старением этих уникальных специалистов.

Безусловно, передовые научные организации РАН имеют положительный опыт создания собственных малых предприятий, инновационно-технологических центров, технопарков и бизнес-инкубаторов. В последние годы наблюдаются существенные подвижки в доведении продуктов академической науки до товарного вида. Реализуется Программа Президиума РАН «Поддержка инноваций и разработок», основной задачей которой в 2009 году являлся отбор результатов фундаментальных исследований, имеющих инновационный потенциал, их дополнительное финансирование за счет Президиума РАН и доведение разработок до завершенного вида с целью дальнейшей коммерциализации7. Этот отбор осуществлялся на конкурсной основе: решение о целесообразности и размерах дополнительного финансирования каждого проекта принималось Экспертным советом Программы. Полученные результаты включены в базу автоматизированной системы учета результатов интеллектуальной деятельности РАН. В 2009 году приоритетную финансовую поддержку получили проекты, выполнение которых осуществлялось в тесной взаимосвязи институтов РАН с наукоемкими предприятиями, осуществляющими освоение новых разработок.

В составе Российской академии наук имеется пять федеральных государственных унитарных предприятий, занимающихся приборостроением, ведущим из которых является Экспериментальный завод научного приборостроения в Черноголовке. Совокупный объем производства и объем продаж этих предприятий превышает 1 млрд руб. в год. Компании являются коммерческими, не получают бюджетного финансирования и формируют свой доход исключительно за счет создания инновационной продукции, востребованной рынком. Это важный потенциал для дальнейшего развития инновационной деятельности РАН8.

Противоречия коммерциализации технологий институционального характера прослеживаются и в процессе участия России в мировой торговле высокими технологиями9. Следует подчеркнуть, что развитые страны продают преимущественно лицензии. Мировая практика предусматривает преимущественно совершение лицензионных сделок по интеллектуальным продуктам, причем с сохранением у разработчиков соответствующих прав (нередко с условием регулярного перечисления роялти). Для нашей страны это не характерно. Из России нередко экспортируются разработки, потенциально и реально патентоспособные, но не оформленные должным образом как объекты интеллектуальной собственности (в том числе по причине дефицита финансовых средств). По оценке руководителя Роспатента Б. Симонова, только от поставки за рубеж незапатентованной военной техники Россия ежегодно теряет 5-6 млрд долл10. В целом, в экспорте преобладают соглашения по инжиниринговым услугам (инженерно-консультационные услуги, работы исследовательского, проектно-конструкторского, расчетно-аналитического характера, подготовка технико-экономических проектов и т.п.).

Можно сказать, что наша страна несет немалые убытки в мировой торговле наукоемкими технологиями, так как отечественные интеллектуальные продукты продаются, как правило, по более низкой цене, чем их зарубежные аналоги (в том числе и по институциональным причинам – недостаточной разработанности методологической, методической и нормативной базы оценки их реальной стоимости, а также уже указанным финансовым проблемам для их соответствующей защиты).

С включением России в международную торговлю лицензиями, которая превратилась, по существу, в самостоятельный институт национальных и международных экономических отношений, приобретает особую актуальность, на наш взгляд, система государственного регулирования этих отношений. В настоящее время государственная регистрация распространяется преимущественно на внутренние сделки, связанные с объектами промышленной собственности: договор об уступке исключительных прав и договор на передачу патентных лицензий. Отдельная система государственного контроля разработана только для технологий военного и двойного назначения. Отечественная система передачи технологий регулирует, по существу, только внутреннюю торговлю лицензиями, внешняя торговля объектами интеллектуальной собственности, включая «ноу-хау», нередко уходит из-под государственного контроля. В какой-то степени решение этих проблем наметилось в Федеральном законе «О передаче прав на единые технологии»11.

Следует отметить, что способы технологического обмена на мировом рынке многообразны, что определяется, на наш взгляд, специфическими превращениями – метаморфозами интеллектуального продукта в процессе его коммерциализации и рыночного обмена. В российском законодательстве закреплены основные правовые формы трансфера и приобретения технологий: договор переуступки исключительного права; лицензионный договор о предоставлении права на использование объектов промышленной собственности; договор о предоставлении ноу-хау; договор коммерческой концессии о предоставлении пользователю комплекса исключительных прав, включая фирменное наименование или коммерческое обозначение и др. Передача результатов интеллектуальной деятельности бюджетными научными учреждениями и учреждениями РАН в соответствии с п. 3.1 ст. 5 Закона о науке и научно-технической политике возможна лишь на основе лицензионных договоров в рамках создания хозяйственных обществ.

Вместе с тем, в противовес мировой практике, договор о предоставлении ноу-хау не получил в России распространения как самостоятельный вид договора, а условия о передаче ноу-хау, как свидетельствует опыт, нередко играют ключевую роль в оптимальном использовании объектов интеллектуальной собственности и в реализации исключительных прав по договорам коммерческой концессии.

Замедление развития наукоемких отраслей экономики России обусловлено, прежде всего, институциональными факторами: сокращением объемов государственного заказа и инвестиций в этот сектор экономики в последние десятилетия XX века, а также открытием внутреннего рынка, что обнаружило существенное отставание в тех видах высокотехнологичного производства, где отечественные интеллектуальные продукты уже в 90-е годы не могли конкурировать с зарубежными аналогами (микроэлектроника, вычислительная техника и др.). Затяжной экономический кризис переходного периода негативно сказался на развитии высокотехнологичного производства и всей инновационной системы страны. Проявилось одновременное действие двух шоковых эффектов: «шок» со стороны спроса и «шок» со стороны предложения12.

Указанные проблемы усугубились и экономическим кризисом. Результаты исследований свидетельствуют, что в докризисном периоде (как известно, при профиците государственного бюджета) сформировался некий «естественный» государственно-частный инвестиционный тренд со среднегодовым приростом физического объема инвестиций в наукоемкую промышленность на низком уровне – 8-9 %. При этом не менее 60-70% этих вложений осуществляется в строительно-монтажные работы, приобретение нежилых и жилых зданий и сооружений13.

Такое положение воспринимается особенно тревожно на фоне общемировых тенденций. Как свидетельствуют материалы доклада Еврокомиссии по анализу инвестирования в инновации в промышленном секторе за 2009 г.14, в странах Евросоюза, несмотря на кризис, инвестиции в инновации снизились всего на 0,8 % (среднемировое сокращение –2,6 %). Впечатляют данные по количеству компаний, весомо и активно инвестирующих в инновации: США – 505 компаний, Япония –254 компании, Великобритания – 248, Германия – 209, Франция – 125 компаний. Если по этому критерию распределить страны БРИК, то в лидерах – Китай, затем Индия, Бразилия и на последнем месте Россия.

В связи с этим в качестве позитивных воспринимаются сдвиги в законодательной разработке налоговых стимулов, прежде всего для бизнеса, при осуществлении научной и научно-технической деятельности. Так, имеются изменения в Налоговом кодексе Российской Федерации, охватывающие налоговые льготы как на проведение НИОКР, так и на распоряжение интеллектуальной собственностью. Можно выделить следующие15:

освобождено от налога на добавленную стоимость проведение НИОКР, относящихся к созданию новой или усовершенствованию производимой продукции организациями любых организационно-правовых форм независимо от источника финансирования (статья 149 НКРФ);

освобождена от налога на добавленную стоимость передача исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности (РИД), в том числе на основании лицензионного договора (статья 149 НКРФ);

для основных средств, используемых только для осуществления научно-технической деятельности, к основной норме амортизации может применяться повышающий коэффициент, но не более 3-х (статья 259 НКРФ);

расходы на приобретение исключительных прав на РИД, в том числе на основе лицензионных договоров, на патентование, оплату услуг на получение правовой охраны, а также расходы на НИОКР учитываются в расходах, которые налогоплательщики, применяющие упрощенную систему налогообложения, могут предъявлять к вычету при исчислении единого налога (статья 346.16 НК РФ);

увеличен с 0,5 % до 1,5 % норматив отчислений на формирование Российского фонда технологического развития, а также иных отраслевых и межотраслевых фондов финансирования НИОКР, зарегистрированных в порядке, предусмотренном Законом о науке (статья 262 НК РФ).

Однако, уровень реализации этих льгот при совокупном использовании с другими налоговыми инструментами, и особенно их сравнение с аналогичными льготами в ряде стран мира на один долл. затрат на НИОКР (рис. 1)16, свидетельствуют, по существу, об их номинальном характере и существенном отставании нашей страны по этому ведущему показателю.

Представленный нами анализ отдельных проблем и противоречий в экономико-правовом поле реализации потенциала интеллектуальных продуктов научно-образовательной сферы свидетельствует о серьезных недоработках системного характера в законодательном обеспечении востребованности, трансфера и успешной коммерциализации этих продуктов.

_____________________________

* Исследование выполнено при финансовой поддержке гранта РГНФ (проект № 11-32-00218а1 «Моделирование системы оценки потенциала интеллектуальных продуктов научной сферы»).
1Волкова Т. И., Усольцев И. А. Интеллектуальные продукты научной сферы: потенциал коммерциализации. Екатеринбург: Институт экономики УрО РАН, 2010. – 171 с.
2См.: Волчкова Н. В. В роли билетера // Поиск. 2008. № 10. С. 3.
3См.: Моргунова Е. Латентный патент // Поиск. 2008. № 10. С. 5.
4Всемирный экономический форум. URL: http://www.weforum.org.
5См.: Волчкова Н. В. В роли билетера // Поиск. 2008. № 10. С. 3.
6См.: Удовиченко А. С. Физико-технический институт им. А. Ф.Иоффе и построение наноиндустрии в России // Инновации. 2008. № 6. С. 77.
7Вне конкуренции. Из доклада главного ученого секретаря Президиума РАН В. Костюка // Поиск. 2010. № 21. С. 6.
8Вне конкуренции. Из доклада главного ученого секретаря Президиума РАН В. Костюка // Поиск. 2010. № 21. С. 6.
9Центральная база статистических данных Федеральной службы государственной статистики Российской Федерации (URL: http://www.gks.ru/dbscripts/Cbsd/ DBInet.cgi).
10Независимое военное обозрение // Независимая газета. 2006 год. 27 июля.
11Федеральный закон №284-ФЗ от25 декабря 2008г. «О передаче прав на единые технологии».
12Иванова Н. И. Национальные инновационные системы. М.: Наука, 2002. С. 131–132.
13См.: Карачаровский В. О проблеме субъекта технологической модернизации в России: частные интересы бизнеса vs. стратегические задачи экономики // Общество и экономика. 2009. № 10. С. 5-11.
14См.: Колесниченко О. Будьте проще! Евросоюз готовит новые правила патентования научных разработок // Поиск. 2010. № 6. С. 23.
15См.: Налоговый кодекс Российской Федерации от31.07.1998 N 146-ФЗ. Ч. 1 (с изменениями и дополнениями). URL: http://www.consultant.ru/popular/nalog1.
16См.: Альтернатива примитиву. Доклад С. М. Рогова «Россия должна быть научной сверхдержавой. Невостребованность науки – угроза национальной безопасности России» // Поиск. 2010. № 12. С. 7.

 

 
   
 

© Бизнес, менеджмент и право