На главную Написать письмо

Анотация

В статье предпринята попытка выяснения того, чем должно заниматься такое научное направление, как «Право и экономика», каковы цели и какой должна быть программа учебной дисциплины.

Ключевые слова

Право, экономика, научное направление, учебная дисциалина.

 

Цели, предмет и содержание курса «Право и экономика»

Г.А. Гаджиев, доктор юридических наук, профессор, судья Конституционного Суда РФ

1. В статье предпринята попытка выяснения того, чем должно заниматься такое научное направление, как «Право и экономика», каковы цели и какой должна быть программа учебной дисциплины. Трудности, которые возникают при реализации данного проекта, заключаются в том, что проблемы соотношения права и экономики находятся на стыке социальной философии, философии права, права (в основном гражданского и конституционного) и экономики. Юристы, как правило, не владеют экономической теорией, экономисты не имеют глубоких представлений о правовом концептуальном пространстве. В этой ситуации практически исключается индивидуальное научное творчество и продуктивным может оказаться «соавторство» (юрист плюс экономист). А для того, чтобы юристы и экономисты не оказались в плену бесконечных дискуссий о том, что первично – то ли экономические отношения, то ли объективно сложившаяся в ходе развития общества система регулирования (этическая, правовая), им на помощь должна прийти философия права, ибо без разрешения общих методологических вопросов практически бесполезно пытаться разрешить частные вопросы.

Представителей всех научных направлений объединяет убеждение в том, что изучить механизм правового регулирования экономических отношений невозможно без анализа самих экономических отношений. К этому понятию – экономические отношения – необходимо подходить предельно широко: это не только товарообменные, но и кредитные, страховые, финансовые (включая налоговые и бюджетные) отношения, а также отношения по управлению собственностью. Общепризнанно, что характер экономических отношений в определенной мере предопределяет механизм правового регулирования. Товарообменные отношения, как возникающие в процессе обмена стоимостями, требуют использовать одни методы регулирования, а финансовые, административные, как возникающие при принудительном воздействии на перераспределение дохода, требуют применения иных правовых методов1.

В самом общем виде задачу «права и экономики» можно определить следующим образом – выявление теоретических основ и объективных закономерностей правового регулирования экономических отношений. При всей условности юридической лексики, ее оторванности от реалий (достаточно вспомнить название одной из отраслей права – гражданское право), научное направление «право и экономика» должно быть, исходя из более высокого уровня обобщений, по очень точному определению А. И. Худякова, своего рода правовой политэкономией. От конкретики и описательности, которые составляют суть гражданского, предпринимательского, административного, финансового права, необходимо переходить на более высокий уровень теоретических обобщений.

Итак, «Право и экономика» – это междисциплинарное направление, ориентирующееся прежде всего на задачи, решаемые юриспруденцией2. Уже из названия этого научного направления должно быть очевидно, что оно не основывается на экономическом детерминизме К. Маркса и Ф. Энгельса.

Но тогда какой методологической идеей следует заполнить образующийся мировоззренческий вакуум С нашей точки зрения, целесообразно попытаться использовать взгляды выдающегося немецкого философа права Р. Штаммлера3.

Правовое регулирование экономических отношений складывается в конечном счете из множества экономических актов (содержание решения), являющихся при этом правовыми актами (форма решения). Следовательно, появляются очертания, контуры того, для чего и для кого необходимо осуществить разработку проблем «права и экономики». Важнейшие экономические решения4 принимаются политическими органами государства – президентом, парламентом, правительством. В связи с процессом развития прецедентных начал в правовой системе России возрастает значение судебных решений, имеющих важное экономическое значение. Конечно же, экономические решения принимаются и менеджментом, т. е. руководством обществ и товариществ. Однако эти экономические решения могут учитываться в сфере «права и экономики», но предметом ее являются все-таки стратегические экономические решения, принимаемые органами публичной власти. При этом, во избежание методологической путаницы, полезно выделить два уровня (или центра) принятия подобных решений:

1) стратегические экономические решения, принимаемые т. н. политическими органами государства (в целях «Права и экономики», включающие и органы крупных муниципалитетов);

2) судебные прецедентноподобные решения5. «Право и экономика» как научное направление призвано осуществить методологическую проработку процесса принятия этих решений и, конечно, их содержания. Общими для всех центров принятия важнейших (нормативных) экономических решений являются следующие черты: 1) они должны носить правовой и конституционно-обоснованный характер; 2) быть рациональными, эффективными, понятными и убедительными для общества; 3) быть справедливыми.

Для того, чтобы стратегические экономические решения были правовыми и конституционно обоснованными, необходимо развивать такое направление исследования в сфере конституционного права, как «экономическая конституция»6. Рациональность, эффективность, убедительность важнейших нормативных экономических решений должны обеспечиваться в основном таким научным направлением, как «экономический анализ права». Если же самое эффективное экономическое нормативное решение будет носить несправедливый характер, то высока вероятность того, что оно не будет осуществляться. Поэтому в рамках «права и экономики» целесообразно вести поиск способов преодоления коллизий между экономическими и этическими ценностями. И это область правовой этики и аксиологии.

Не стоит забывать и про фундаментальные различия между тем, на чем основываются нормативные решения, принимаемые политическими органами и судебными органами государства. Суды в качестве источника для принятия своих решений вправе ссылаться на формально закрепленные в качестве таковых источники права. В XIX веке благодаря усилиям т. н. «исторической школы права» сложился формализм и догматизм юридического мышления7. В результате в Европе и XIX в. право стало рассматриваться с интерналистской точки зрения (from the inside), т. е. в качестве предельно автономной научной дисциплины, независимой от других гуманитарных наук. Сложился доктринализм, в соответствии с которым юристы самоограничились толкованием правовых норм для того, чтобы объяснить, что есть право, системно его описать. С именем фон Савиньи связано появление «юриспруденции понятий». Право было отделено от политики права, которой должны заниматься законотворческие органы государства.

2. Исходя из предполагаемых целей «права и экономики» в несколько редуцированном виде может быть определена структура этого междисциплинарного исследования8, состоящая из двух частей.

Первая часть – это методологические проблемы. Необходимо прежде всего разобраться, почему европейские ученые-юристы обычно видят своей основной задачей толкование права и устранение его внутренних противоречий посредством более глубокого изучения его системы9. Для европейских ученых основные положения учения о юридическом методе сводятся в конечном счете (при декларируемом внешнеотрицательном отношении к юридическому позитивизму) к описанию учения о методе «собственно юриспруденции» (т. е. правовой догматики)10. Американские ученые предпочитают рассматривать право с экстерналистских позиций11. Для справедливости наших оценок заметим, что и в российской юридической науке встречаются примеры экстерналистского подхода. В качестве примера можно привести дуальный анализ категории «уставный капитал акционерного общества», т.е. анализ, осуществленный как с точки зрения экономической сущности этого феномена, так и с цивилистической точки зрения, т. е. с точки зрения юридического концептуализма выдающимся юристом современной России С. С. Алексеевым12. В США, на основе экономических в своей основе взглядов утилитаристов и правовых воззрений школы правового реализма, утвердилось убеждение, что экономические нормативные решения должны приниматься на основе критериев эффективности в целях обеспечения оптимального распределения ресурсов при минимальных трансакционных издержках. В континентальном праве убеждены в том, что критерий эффективности не может иметь решающего значения, так как правовая система должна ориентироваться и на этические ценности. Трудно не обнаружить тут влияния философии Э. Канта с ее этическими императивами. И поскольку в конституционном праве на европейском континенте превалирует ориентация на принцип социального государства (в противоположность американскому правопониманию), можно предположить, что отличие российской модели «право и экономика» от американской состоит, возможно, в том, что есть попытка, имея в виду и социалистическое прошлое страны, не забывать про обязательства, вытекающие из конституционно-правовой этики.

Итак, первый методологический вопрос, подлежащий разрешению в рамках методологической части «права и экономики», – это вопрос о типе правопонимания13. Благодаря усилиям выдающихся немецких и австрийских ученых, таких как фон Савиньи, Пухта, Г. Кельзен, сложился концептуализм с его самодостаточностью в поиске ответов на все правовые вопросы. И даже если возникают пробелы в правовом регулировании, была предложена догматическая по своей природе методика их устранения на основе применения внутренней логики права, составляющей одну из несущих конструкций правового концептуального пространства.

В конце XIX в. – начале ХХ в. во Франции усилиями Жени и Солейле, в России – Л. И. Петражицкого, П. И. Новгородцева и И. А. Покровского, в США благодаря О. Холмсу, К. Ллевеллину началось преодоление крайних форм самодостаточности правового концепта. Ученые стали вести поиск и за пределами замкнутого правового концептуального пространства, в сфере социальной реальности, используя идеи социологии, психологии, социальной философии и, конечно, экономики14.

Логика исследования сущности первого методологического вопроса выводит на анализ того, что есть правовая реальность, что такое правовое концептуальное пространство, как взаимодействуют правовое концептуальное пространство и экономическое концептуальное пространство. Есть основания для осторожно-оптимистических ожиданий, что благодаря усилиям «права и экономики» стена между ними станет менее высокой.

В связи с этим необходимо затронуть вопрос о естественно-правовом типе правопонимания и о юридическом позитивизме. Все более усиливающееся начало унификации европейского частного права основано на естественно-правовом типе правопонимания, на развитии идей о глубинных основах права и об объективно необходимых и в силу этого «повторяющихся» элементах права, о правовых конструкциях15.

Онтологическая проблематика, ее методологическое значение можно проиллюстрировать, применив прием деления пространства на реальное и на правовое для того, чтобы обратиться к такому важному теоретическому вопросу – что есть правоотношения. Существуют два онтологических подхода к тому, что изучает право 1) узкореалистический; 2) основанный на такой категории, как правовая реальность («методологический плюрализм»). Второй подход оказывается полезным для объяснения феномена лиц – субъектов гражданского права (и, особенно, юридических лиц и их разновидности – юридических лиц публичного права). Пренебрежение теоретическими проблемами привело к известному кризису в состоянии учения о юридических лицах в российском гражданском праве. И проблема тут не сводится к дискуссии, должна ли быть система субъектов гражданского права двухчленной (физические и юридические лица) или трехчленной (физические лица – юридические лица – публично-правовые образования). Проблема носит более масштабный характер, поскольку речь идет о таких аспектах философии государства, как выбор способов управления государственной собственностью и о новых юридических моделях осуществления публичных функций. Становится более понятной и дискуссия о сущности юридических лиц.

Разделив логически правовое конституциональное пространство и экономическое концептуальное пространство, можно воспользоваться в целях «права и экономики» приемом синтеза, т. е. интеграции юридических и экономических знаний. В частности, важный и для гражданского права, и для экономики переход вещи (товара) от одного лица (товаропроизводителя) к другому лицу, даже имея в виду использованную парность научных терминов, – это и юридический, и экономический механизмы. Да и уставный капитал, исследование которого провел С. С. Алексеев, – это в юридической системе координат правовое средство обеспечения интересов кредиторов, а в экономической – это работающий капитал.

Второй методологический вопрос – это проблема объективных закономерностей не только в сфере экономики (в чем преуспели классическая политэкономия и марксизм), но и в сфере правового регулирования экономических отношений. Для выявления этих объективных закономерностей правовой сферы целесообразно расширить применение сравнительно-правового метода16. Механизм и содержание важнейших экономических нормативных решений может рассматриваться – в контексте принципа правового государства – в качестве механизма институционализации политического дискурса общественности. В этой связи заслуживают внимания философско-правовые идеи Юргена Хабермаса о делиберативной демократии, с точки зрения которого только в этом варианте демократизации имеет место столь необходимая и искомая рациональность решений17.

3. Вторая, специальная часть курса «Право и экономика» – это исследования в области конкретики, т. е. общественной практики взаимодействия публичной власти и бизнеса. Круг изучаемых проблем в этой части курса может быть либо сокращен, либо расширен. В любом случае одним из главных обсуждаемых вопросов остается проблема о глубине и содержательности государственного регулирования экономики, т. е. о рамках т. н. экономического публичного порядка18.

В зависимости от количества часов, отводимых в учебном плане на изучение «Право и экономика», возможно включить в круг проблем исследование экономического законодательства с исторической точки зрения, с компаративистской (государственное регулирование экономики в дореволюционной России, соотношение экономики и права в советский период истории19, характеристики публичного экономического права Франции20, хозяйственно-административного права Германии21). Заслуживает внимания и общий обзор «экономической» точки зрения на проблему взаимодействия государства и экономики22.

Нуждаются ли экономические права в защите в духе либеральных конституционно-правовых идей, или же уроки мирового кризиса свидетельствуют о преимуществах «сильного государства» (Мишель Дебре) Как укрепить доверие предпринимателей к государству Есть ли тут перспективы для правовой этики

Содержанием «Право и экономика» как научного направления и как учебного курса могла бы стать разработка в процессе интерпретации основополагающих для правового регулирования экономических отношений конституционно-правовых принципов, разного рода велений, правил, рекомендаций и запретов, которые были бы логичными не только исходя из внутренней логики права, но и эффективными с экономической точки зрения. По сути дела, это базовая для экономического анализа права идея Ричарда Познера о том, что в интерпретациях правовых норм, исходящих от законодателя и высших судов, присутствует «неявный экономический смысл»23.

3.1. «Право и экономика» должно основываться на тех научных результатах, которые получены в рамках конституционной экономики и экономического анализа права.

Для конституционной экономики, как одного из новых направлений развития экономической науки естественным является такой подход, когда в словосочетании «конституционная экономика» служебным является слово «конституционная», а главным – «экономика». В сфере юридической науки усилиями ученых Германии, Франции, Польши, Испании, Италии, Португалии создана конституционно-правовая доктрина, получившая наименование «экономическая конституция». В этом словосочетании, естественно, главным является слово «конституция», а подчиненным – «экономическая». Это совокупность конституционных принципов, норм, представляющих собой внутренне согласованную подсистему в системе конституционного права, имеющих общую направленность на правовое регулирование экономических отношений на макроюридическом конституционно-правовом уровне. Экономическая конституция, как одно из направлений развития науки конституционного права, позволяет рассматривать как единство такие противоположности, как принципы экономической свободы, автономии субъектов частного права и принцип социального государства, неизбежно влекущий государственное регулирование и перераспределительные экономические отношения.

Но ведь очевидно, что и у конституционной экономики, и у экономической конституции имеется смежный предмет исследования – и это общественные отношения, возникающие при вмешательстве публичной власти в частную экономическую деятельность. При этом пределы для регулирования экономических отношений со стороны публичной власти задаются такими важнейшими для конституционного права принципами, как правовое государство, пропорциональность и соразмерность при ограничении прав и др. Результатом деятельности публичной власти по регулированию (и ограничению) экономических прав и свобод предпринимателей является конституционный экономический публичный порядок.

В связи с этим возможно высказать предположение, что правильнее называть конституционной экономикой не отрасль экономической науки, а межотраслевое научное направление, в большей степени тяготеющее к науке конституционного права, но учитывающее и результаты экономической науки. Потребность в научном междисциплинарном анализе деятельности всех органов публичной власти – законодательных, исполнительных, судебных, муниципальных, – направленной на создание российской национальной модели конституционного публичного экономического порядка на основе оптимального сочетания правовых и экономических методов исследования, на наш взгляд, очевидна.

Конституционная экономика по своим задачам наиболее близка к такому направлению научных исследований, которое на Западе получило название «право и экономика» (Law and economics). Осуществленный Р. Познером и К. Кирхнером анализ истории возникновения и развития экономического анализа права избавляет от необходимости повторного описания24.

Вместе с тем необходимо напомнить основные научные выводы, к которым привел экономический анализ права, для того чтобы убедиться в том, что исследования в области «права и экономики» в России начинаются не с чистого листа.

Экономический анализ права осуществляется уже достаточно давно благодаря усилиям прежде всего экономистов. Он состоит из двух научных направлений, каждое из которых ведет свое начало с момента возникновения экономики как самостоятельной науки. Первое из них восходит к Адаму Смиту, который осуществил экономический анализ законов, регулирующих явные рынки, рынки в обычном, сложившемся понимании. Второе направление связывают с работами Иеремии Бентама, который впервые стал осуществлять экономический анализ законов, регулирующих отношения, далекие от традиционно-рыночных (несчастные случаи, преступления, браки, а также сами законодательные и политические процессы).

И.Бентам считал, что люди действуют рационально не только на рынке, но и в любой сфере жизни. Он считал, что экономическая модель является предпосылкой развития идеи о том, что люди ведут себя рационально и максимизируют свое удовлетворение в любой области человеческой деятельности. В частности, Бентам предположил, что люди ведут себя как рациональные максимизаторы своей полезности, принимая решения, совершить ли им преступление, так же, как они делают это при покупке или продаже лошади, а поэтому проблема преступности состоит в том, чтобы установить такой набор «цен» на преступления, который воздействовал бы на две переменные величины, определяющие издержки наказания для преступника, – строгость наказания и его вероятность.

В 50е гг. ХХ в. последователи И. Бентама начали активно проводить экономический анализ нерыночного поведения. Представители других социальных наук, да и сами экономисты, стали говорить об экономическом империализме25.

По мнению Р. Познера, экономический анализ нерыночного правового регулирования можно рассматривать как часть более широкого движения в экономической теории в направлении применения экономических моделей к еще более обширному спектру человеческого поведения и социальных институтов – к информации, браку, образованию и многим другим явлениям, которые находятся за пределами экономической системы в ее обычном понимании.

Экономический анализ проводился в отношении различных отраслей права. При этом выдвигается гипотеза о том, что правовые нормы общего (прецедентного) права в большей степени способствуют экономической эффективности, нежели нормы, создаваемые законодателем, и в том числе нормы конституционного права. Американские экономисты утверждают, что общее право, созданное судами (т. е. система судебных прецедентов), оказалось двигателем максимизации богатства и этим выгодно отличается от континентальных систем права, в которых основным источником права является законодатель. В свете этого утверждения проясняется смысл часто повторяемого американскими экономистами утверждения о том, что заслуга в развитии американского капитализма принадлежит прежде всего американским судьям.

Следующим научным выводом, полученным в рамках экономического анализа права, достойным внимания, является вывод о том, что при выработке судом аргументов в пользу того или иного решения можно не ограничиваться собственно правовыми аргументами (как пишет Р. Познер «…собственно юридической риторикой»), но и использовать риторику экономической теории. При этом невозможно не обратить внимание на ремарку Р. Познера, являющегося, кстати, федеральным судьей, о том, что «юристы неисправимо нормативны»26.

Эта идея, надо признать, представляет собой серьезный вызов юридической науке, которая в силу своей традиционности и, возможно, консервативности на протяжении тысячелетий выработала собственные представления об источниках права и правоприменения, т. е. учение о тех юридических критериях, которыми надлежит руководствоваться судье (и любому другому правоприменителю), когда он разрешает спор. Такими критериями, с точки зрения юристов, могут быть только юридические правила (нормы), независимо от того, содержатся ли они в законах или в судебных прецедентах. Не случайно именно идея о расширении критериев при правоприменении, о возможности использования и привлечения внеправовых аргументов для разрешения дел в судах вызвала наибольшую критику экономического анализа права. Юристы критиковали новый подход за упрощенчество (редукционизм). Дискуссия продолжается до настоящего времени. Одни юристы считают, что в юридической науке можно использовать современные методы и достижения экономической науки, другие полагают, что правовая система автономна и методы юридической науки самодостаточны. Еще Карл Маркс отмечал необходимость отделения права от других социальных регуляторов, в особенности от религии и этики. Никлас Луман, немецкий социолог права, рассматривал право как социальную систему, которая может выполнять свою функцию управления обществом только в том случае, если она существует изолированно от других регулирующих систем. С этой точки зрения, право должно опираться на свои собственные ценности. Это означает, по мнению Андраша Шайо, что право может функционировать именно потому, что оно не принимает во внимание другие регулятивные системы. В том числе систему ценностей общества27. Из этого следует, что социальные ценности, включая и экономические идеи, не имеют прямого отношения к праву, хотя и могут быть имплантированы в правовую систему с помощью специальных юридических механизмов. Следовательно, чтобы допустить экономическую риторику в процесс правоприменения и доказывания, необходимо специальное законодательное дозволение.

Социологическая школа права со времен Эмиля Дюркгейма и Уильяма Самнера придерживается иной точки зрения, поскольку многочисленные социологические исследования показали, что право утрачивает свой регулятивный потенциал, а по существу – эффективность, когда оно не считается с моральными императивами, разделяемыми большинством членов общества.

Позитивистская теория права, наилучшим образом разработанная Гансом Кельзеном, утверждала, по мнению А. Шайо, что социальные ценности не представляют собой источника права в юридическом смысле. Противоположного подхода придерживаются представители юридического либерализма, наиболее яркий представитель которого Рональд Дворкин считает, что судьям дозволено полагаться на моральные принципы.

В Германии К. Кирхнер обосновывал идею о том, что экономический подход должен быть интегрирован в правоприменение и должен использоваться при толковании юридических норм с неясным юридическим содержанием. Однако эта идея не была принята немецкими судьями, которые обычно проявляют готовность цитировать новые научные работы правоведов.

По его мнению, методологические разночтения между формализмом с одной стороны и юридическим реализмом и социологией права – с другой, в действительности представляли собой спор о правомерности введения внешних ценностных критериев в процесс принятия судебного решения. С его точки зрения, если экономическая теория создает лучшую основу для правового мышления, чем методы, опирающиеся на здравый смысл, то такой экономический подход должен применяться судебной властью. Идея заключается в том, что экономическая теория выдвигает для правовых доктрин более обоснованные предложения, исходя из научно установленных предпосылок и целей. Судебная власть может использовать подобные предложения и тем самым совершенствовать правовое мышление. Таким образом, считает К. Кирхнер, главная задача «Право и экономика» состоит в критике, разъяснении и развитии правовой доктрины в тех областях, где внешние ценностные критерии вступают в сферу нормотворчества судов и где подобные ценностные критерии являются совместимыми с внутренними ценностями правовой системы28.

По его мнению, существуют три уровня, на которых методы «права и экономики» (или экономического анализа права) можно внедрить в континентальную правовую систему, не признающую прецедентное право: 1) как инструмент законотворчества на уровне законодателя; 2) как аналитический инструмент для критики и пересмотра как законодательства, так и судебных решений; 3) как составную часть методов интерпретации (толкования) правовых норм.

Автор считает, что наиболее интересен третий уровень в целях конституционной экономики, поскольку для интеграции экономического анализа права в правовую систему лучше всего воспользоваться методом толкования правовых норм.

Близким к экономическому анализу права научным направлением является конституционная экономика, понимаемая как научное направление, изучающее принципы оптимального сочетания экономической целесообразности с достигнутым уровнем конституционного развития, отраженным в нормах конституционного права, регламентирующих экономическую и политическую деятельность в государстве29. Одним из основоположников этого научного направления в области экономики стал американский экономист Джеймс Бьюкенен. С его «подачи» стало очевидным, что изучение процессов, протекающих в экономической действительности, без учета действия норм конституционного права, занимающих самое высокое положение в иерархии юридических норм, обедняет анализ экономических процессов. При этом следует сразу же оговориться, что то понимание конституционной экономики как междисциплинарного экономико-правового исследования, направленного на поиск национальной модели конституционного экономического публичного порядка, возможно, и не охватывает всей возможной проблематики этого нового научного направления, но, во всяком случае, оно не совпадает с пониманием задач конституционной экономики у Д. Бьюкенена.

3.2. «Право и экономика» – это одно из направлений науки, основанное на применении стереоподхода, когда новые научные результаты получают на стыке двух наук – в данном случае юриспруденции и экономической науки. В силу особого положения конституционного права, которое является базой для так называемого отраслевого законодательства (гражданского, административного, финансового, экологического и т. д.), в рамках «Права и экономики» должны прежде всего изучаться конституционно-правовые принципы, и прежде всего принцип экономической свободы. Этот принцип выражает интересы прежде всего предпринимателей, целью которых является максимизация прибыли. Принцип максимизации богатства – это базовая идея утилитаризма. Однако даже экономисты считают, что максимизация богатства не может рассматриваться как единственная ценность.

Д. Калабрези критиковал принцип максимизации богатства, поскольку он не отвечает целям экономики благосостояния, состоящим в максимизации общего социального благосостояния, т. е. максимизации общей полезности, существующей в рамках общества30. Он считал, что если население негативно оценивает неравномерное распределение богатства, теория максимизации общей полезности должна принимать во внимание соображения, связанные с необходимостью его перераспределения31. По сути, это развитие идеи Иеремии Бентама о дистрибутивной справедливости. Эти же соображения в Европе привели к появлению концепции социального государства. Но конституционные принципы экономической свободы и социального государства могут вступать в противоречие друг с другом. Социальное государство – это результат такой системы экономических отношений, прежде всего финансовых, когда у предпринимателей с помощью налогов изымается часть доходов. Эта часть доходов путем перераспределения поступает в виде различных социальных программ тем категориям граждан, которые не могут сами себя самостоятельно обеспечить.

И чем больше доля изымаемого у предпринимателей дохода, тем меньше сфера экономической свободы, тем меньше инвестиционных стимулов. Какова же должна быть разумная мера ограничения экономической свободы предпринимателей? Эта дилемма сейчас чрезвычайно актуальна хотя бы потому, что происходит мутация идей о социальной ответственности бизнеса и о социальном партнерстве государства и предпринимателей, поскольку на бизнес-структуры возлагается дополнительный оброк в обход бюджета.

Должно ли государство вмешиваться во взаимоотношения между производителями товаров и их потребителями, если, к примеру, в ходе маркетинговой деятельности предприниматели путем различных методов (навязывание товаров, практика запланированного устаревания товаров и т. д.) наносят ущерб потребителям.

Можно ли в порядке реализации конституционного принципа экономического федерализма перераспределять государственные доходы между экономически развитыми и депрессивными регионами страны

Какой должна быть социально-экологическая рыночная экономика Какой баланс интересов предпринимателей, заботящихся о своих экономических и интересах нынешних и будущих поколений людей, т. е. каким должен быть баланс экономического и экологического развития.

Каким должен быть разумный баланс интересов преобладающих акционеров и миноритариев в рамках открытых акционерных обществ Перечень подобных проблем, которые должны находиться в поле зрения «Право и экономика», может быть расширен. Однако помимо ответов на поставленные вопросы необходимо, как уже отмечалось, переходить и на более высокий уровень теоретических обобщений. Потребность в такого рода обобщениях потребует анализа аксиологических проблем и разработки методологии согласования, балансирования противоречивых целей и интересов в экономической сфере. Идеи социального государства – это, по сути, сфера конституционно-правовой этики. Принцип экономической свободы – выражение на языке конституционного права экономической эффективности. Необходимо найти сбалансированное развитие и взаимососуществование различных ценностей – ценностей социального государства и экономической свободы, частных интересов предпринимателей и публичных интересов государства, товаропроизводителей и потребителей, депрессивных и экономически развитых регионов страны и т. д.

Таким образом, в орбиту «Право и экономика» попадают и такие проблемы, как утилитаризм, дистрибутивная справедливость, роль конституционного и гражданского права в достижении целей, определяемых правовой этикой.

_____________________________

1См.: Яковлев В. Ф. Россия: Экономика, гражданское право. М., 2000.
2Поэтому не «Экономика и право», и не «Экономический анализ права», и даже не «Конституционная экономика», а «Право и экономика».
3См.: Штаммлер Р. Хозяйство и право с точки зрения материалистического понимания истории. М., 2010.
4Нам импонирует используемый в решениях Конституционного Суда РФ термин «стратегические экономические решения».
5В этой связи «Право и экономика» вполне может опираться на достижения такого направления в сфере конституционного права, как «Судебный конституционализм», развиваемое Бондарем Н. С.
6Экономисты, неосознанно находясь в плену «экономического империализма», предпочитают развивать такое направление, как «конституционная экономика».
7В этом высказывании нет никакой негативной коннотации.
8Нам видны недостатки нашего видения содержания, структуры «Права и экономики». Они проявляются в недостаточном (пока) внимании к экономической проблематике. Возможно, в будущем, с подключением к изучению «Права и экономики» экономистов, эти очевидные недостатки удастся преодолеть.
9См.: Грехениг К., Гелтер М.Трансатлантические различия в правовой мысли: американский экономический анализ права против немецкого доктринализма. / «Вестник гражданского права», № 6. 2010. С. 3.
10Быдлински Ф. Основные положения учения о юридическом методе. // «Вестник гражданского права», № 1. 2006. С. 191.
11Сточки зрения американских ученых и судей, экономический анализ права, т. е. тот самый экстерналистский подход, играет более важную роль, поскольку в отраслях права, связанных с экономикой, он оправданно должен доминировать. Как заметил S.Lombardo, американские профессоры, занимающиеся корпоративным правом, на самом деле не совсем ученые-юристы, а, скорее, экономисты, предметом исследования которых является право. (Lombardo S. Regulatory Competition in Company Law in European Community. P. Lang, 2002. Р. 18).
12Алексеев С. С. Право собственности. Проблемы теории. М., 2007. С. 188–211.
13См.: Варламова Н. В. Типология правопонимания и современные тенденции развития теории права. М., 2010.
14В этой связи было бы несправедливым не назвать и имя Гурвича Г. Д., одного из представителей социологического позитивизма, воспитанника Московской школы философии права, основанной вначале ХХ в. в Московском университете Новгородцевым П. И.
15Идея «общего гражданского права» была высказана в начале XIX в. немецким ученым Пюттнером. В начале ХХ в. ее обосновывал Покровский И. А.
16См.: Антонов М. В. Экономический анализ права и проблемы методологии сравнительного правоведения. // Сборник «Сравнительно-правовой подход при анализе источников права». Санкт-Петербург, 2010. С. 7–30.
17Хабермас Ю. Демократия. Разум. Нравственность. М., 1995. С. 216.
18См.: Гаджиев Г. А. Конституционные принципы рыночной экономики. М., 2004.
19Государство. Право. Экономика. М., 1970 г. (отв. ред. Чхиквидзе В. М.).
20См.: Таланина Э. В. Публичное право и экономика. М., 2010.
21Рольф Штобер. Хозяйственно-административное право. М., 2008.
22Шамхалов Ф. И. Государство и экономика: основы взаимодействия. Учебник. М., 2000.
23Познер Р. О применении экономической теории и злоупотреблении ею при анализе права. // Истоки. Экономика в контексте истории и культуры. М., 2004. С. 340.
24Познер Р. Указ. работа; Кирхнер К. Трудности восприятия дисциплины «право и экономика» в Германии. // Истоки. Экономика в контексте истории и культуры. М., 2004.
25Швери Р. Теория рационального выбора: универсальное средство или экономический империализм // Вопросы экономики. № 7. 1997. С.49, R. Brenner. Economics – an imperial science // Journal of legal studies. 1980. Vol. 9. Р 179–188.
26Указ. соч. с. 334.
27Андраш Шайо. Конституционные ценности в теории и судебной практике: введение. // Сравнительное конституционное обозрение. № 4. 2008. С. 4.
28Кирхнер К., указ. соч. с. 383.
29Баренбойм П. Д., Гаджиев Г. А., Лафитский В. И., Мау В. А. . Конституционная экономика. М., 2006. С. 10.
30Calabresi G. The Cost of Acciolents. Yale University Press. 1970. P. 24.
31Calabresi G. The New Economics Analysis of Law. P. 93–94.

 

 
   
 

© Бизнес, менеджмент и право