На главную Написать письмо

Юрий Андропов: Двадцать лет спустя

В. С. Федорович, студент Института права и предпринимательства УрГЮА

9 февраля 2004 г. исполнилось двадцать лет с того дня, как ушел из жизни Юрий Андропов – Генеральный секретарь ЦК КПСС, многолетний глава КГБ СССР, один из самых загадочных советских вождей. Споры вокруг его имени не утихают до сих пор. Отрезок протяженностью всего в 15 месяцев (ноябрь 1982 г. – февраль 1984 г.), в течение которого страной руководил Ю. В. Андропов, можно рассматривать и как завершение собственно социализма, и как преамбулу к социальнополитическим переменам, которые фактически последовали почти сразу за ним (еще более кратковременное правление К. У. Черненко историки рассматривают как слабую и неудачную попытку реставрации брежневской системы). Являлись ли реформы Ю. В. Андропова естественным продолжением «жесткого» варианта социализма или это была попытка коренным образом изменить систему? Возможно ли было реальное возвращение к «ленинскому» курсу, декларированное Андроповым? Стала ли перестройка, возглавлявшаяся ставленником и фактически учеником Андропова М. С. Горбачевым, продолжением андроповского курса, или она была ее полным отрицанием? Эти и многие другие вопросы пока что не имеют однозначных ответов.

Юрий Владимирович Андропов родился в 1914 г. в станице Нагутская Ставропольского края. Его отец умер, когда Юрию Андропову было всего два года, а подростком он потерял и мать. Этим можно объяснить тот факт, что молодой Андропов фактически не получил полноценного не только высшего, но и среднего образования: он вынужден был зарабатывать себе на жизнь. После семилетки он работал помощником киномеханика при железнодорожном клубе на осетинской станции Моздок; рабочим на телеграфе; матросом речного судна на Волге. В 1932 г. он поступил в техникум речного транспорта в г. Рыбинске, затем учился в Петрозаводском государственном университете (не окончил) и Высшей партийной школе при ЦК КПСС.

Даже при относительно невысоком образовательном уровне членов Политбюро в 60 – 80е гг. (большинство из них заканчивали вузы по ускоренной системе подготовки кадров в 30е гг.) Ю. В. Андропов формально имел наименьший уровень образования среди своих коллег. Вместе с тем многие, кто общался с Ю. В. Андроповым в период его нахождения на вершинах власти, в том числе независимые западные журналисты, отмечали, что среди членов Политбюро он выделялся интеллигентностью и образованностью. Ходили слухи о его свободном владении иностранными языками; свою начитанность он подтверждал в беседах с самыми разными людьми, в том числе представителями интеллигенции; более того, знал поэзию и писал стихи. Как ему удалось самоучкой, вращаясь преимущественно в малокультурной среде, достичь интеллигентного облика, формирующегося, как правило, на фундаменте прочного семейного и академического образования и воспитания? Это одна из загадок личности Андропова. Несомненно, он был человеком незаурядных способностей.

Везде, где молодой Андропов работал или учился, он характеризовался с самой лучшей стороны «по комсомольской линии»: отличался общественной активностью, выполнял различные комсомольские поручения по ликвидации неграмотности, участии в «живой газете» (форма агитации) и т. п. Таких молодых людей обычно отмечали и выдвигали на различные комсомольские, а впоследствии и партийные посты. В 1936–1944 годах он занимал должности комсорга Рыбинской судоверфи; секретаря, затем первого секретаря Ярославского обкома комсомола; первого секретаря комсомола Карелии; затем ведет партийную работу сначала в Петрозаводске, потом – в Москве. С 1951 по 1954 год он работал инспектором в ЦК КПСС, а в 1954 г. был назначен послом СССР в Венгрии. С этой должности, собственно, и началась его большая политическая карьера.

Значительную роль в судьбе Ю. В. Андропова сыграло знакомство в Петрозаводске с Отто Куусиненом – старым финским социалдемократом, видным деятелем Коминтерна. Куусинен готовился Сталиным в качестве главы финского правительства в случае захвата Финляндии Советским Союзом. Захват не состоялся, и Куусинен стал главой новой союзной республики, КарелоФинской ССР. Взаимодействуя с Андроповым, возглавлявшим в то время комсомол этой республики, Куусинен преподал ему ценные политические уроки и, возможно, способствовал дальнейшему продвижению своего протеже.

Эти уроки пригодились Андропову и тогда, когда он был переведен на партийную работу в Москву, и в период событий, названных «венгерской революцией», в эпицентре которых он оказался.

На примере Венгрии советское руководство впервые столкнулось с тем, что затем повторилось в 1968 г. в Чехословакии, в 1980 г. в Польше и в конце концов привело к краху социализма в Восточной Европе: активным нежеланием народа жить по навязанному извне социалистическому образцу.

Роль Ю. В. Андропова в венгерских событиях весьма велика. Непоследовательный, склонный к либерализму Н. С. Хрущев колебался между необходимостью «восстановления социализма» в Венгрии и нежеланием применять силу. В Будапешт были направлены для урегулирования конфликта члены Политбюро ЦК КПСС М. А. Суслов и А. И. Микоян: один – ортодокс, другой – сторонник десталинизации. Они как бы олицетворяли двойственность позиции советского руководства. В этой ситуации именно жесткая, ортодоксально-социалистическая позиция Ю. В. Андропова во многом предопределила подавление венгерской революции.

Сторонником «жесткого курса» Ю. В. Андропов оставался и в качестве секретаря ЦК КПСС. Когда в октябре 1964 г. группа заговорщиков во главе с Л. И. Брежневым, А. Н. Шелепиным и Н. В. Подгорным, недовольных либерализмом Хрущева, организовала заговор и смещение Хрущева с высших постов, Ю. В. Андропов был в числе тех, кто активно помогал заговорщикам. Вместе с тем, в отличие от Шелепина, который пытался бороться с Брежневым за высшую власть и поплатился за это карьерой, Андропов всегда был крайне осторожен и на высшие посты не претендовал. Его марксистсколенинская ортодоксальность, венгерский опыт, роль в смещении Хрущева в сочетании со скромностью и отсутствием властных притязаний были вознаграждены назначением в 1967 г. на один из ключевых постов в советской иерархии – председателя КГБ СССР.

Комитет государственной безопасности был прямым наследником ВЧК – ГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ. Предшественниками Андропова на посту председателя этой организации были Ф. Э. Дзержинский, В. Р. Менжинский, Г. Г. Ягода, Н. И. Ежов, Л. П. Берия, В. С. Абакумов, А. Н. Шелепин, В. Е. Семичастный. С именами большинства из этих людей, как и с организацией, которую они возглавляли, связаны самые мрачные страницы в истории страны.

По инициативе Андропова в деятельности могущественного ведомства были изменены акценты: особый упор был сделан на область общественного и индивидуального сознания. Во внутриполитической деятельности КГБ приоритетной сферой стала борьба с так называемым «диссидентством», а точнее, инакомыслием.

В период правления Сталина подобное движение было невозможно, так как любое проявление инакомыслия жесточайшим образом пресекалось в зародыше. В брежневскую эпоху тотальных репрессий не существовало, и некоторые, крайне немногочисленные, представители интеллигенции осмеливались выступать с прямой или косвенной критикой советской власти, общаться с западными журналистами, что также считалось преступлением.

Перед Ю. В. Андроповым стояла сложная задача. Сталинские времена миновали, и отправить «возмутителей спокойствия» за решетку он не мог. В то же время разрешить им открыто критиковать советский строй Андропов тоже не мог, так как это, по его мнению, расшатывало общественные устои и грозило самому существованию советского строя, государственной безопасности в понимании Андропова. И он изобрел (точнее, возродил впервые после Ленина) новый метод борьбы с инакомыслящими, которых по тем или иным причинам нельзя было просто арестовать: высылку из СССР. Уезжая за рубеж, диссиденты не несли никакого ущерба кроме морального – расставания с Родиной; в то же время их «клеветнические измышления» в адрес советского строя уже не могли доходить до советских людей. Голос диссидента мог пробиться к соотечественникам только с помощью зарубежных русскоговорящих радиостанций, но их по приказанию Андропова специально глушили помехами.

Часто высылка или арест заменялись принудительным помещением в психиатрическую лечебницу (П. Григоренко, П. Клебанов, А. Лавут, В. Бахтин и другие). Борьба с политическими противниками посредством объявления человека сумасшедшим – еще один характерный штрих деятельности КГБ, хотя в принципе такой метод применялся еще до революции. Идея состояла в том, что выступать против советской власти якобы может только психически больной человек, потому что все здоровые довольны замечательной жизнью.

Наконец, как утверждают писателидиссиденты В. Соловьев и Е. Клепикова, Андропов спустя четверть века после смерти Сталина восстановил практику политических убийств, замаскированных под бандитское нападение, автомобильную катастрофу либо самоубийство.

В процессе борьбы с диссидентами КГБ постепенно принимал особый облик: это была организация, попрежнему беспощадная, подозрительная ко всем без исключения, вездесущая и наводнившая всю страну сетью осведомителей. Вместе с тем на КГБ времен Андропова как бы лежал отсвет облика его руководителя: все делалось тихо, тайно, «в белых перчатках», с сохранением внешней благопристойности.

Вот как характеризуют облик Андропова близко знавшие его люди: «Это был интеллигентный, широкообразованный человек, прекрасно разбиравшийся в литературе, искусстве. Ничто человеческое ему было не чуждо: ни поэзия, ни любовь. Его память и аналитический склад ума покоряли. Он был расчетлив, хитер, иногда по своим действиям напоминал Макиавелли. Но при этом в личном плане был честен и бескорыстен. Вряд ли мог быть более достойный защитник существующего строя и идеологии» (академик Е. И. Чазов).

Несомненно, борьба с диссидентами не только отражала идеологические позиции Андропова, но и была ему выгодна политически, так как укрепляла его положение в Политбюро. Чем шире разворачивается борьба с инакомыслящими, тем больше власти у КГБ и его председателя. При Андропове КГБ становится самой хорошо организованной и действенной структурой в СССР, развивающейся на фоне всеобщего развала, сопутствовавшего брежневской эпохе. Ярче всего эта организованность проявилась в еще одной стороне деятельности КГБ, которая, в отличие от борьбы с диссидентами, снискала Андропову популярность в обществе: в борьбе с коррупцией.

Природа коррупции в СССР коренилась в экономических основах социализма. Отсутствие свободного рынка, конкуренции, нереальные цены вели к тому, что мерилом трудового вклада человека являлась не заработная плата, выраженная в деньгах, а доступ к товарам, услугам, привилегиям. Кроме того, отличительной особенностью распределения прав и обязанностей госслужащих был не регистрационный, как в большинстве стран, а разрешительный характер деятельности. Чиновник должен был не просто выполнять определенную функцию на своем рабочем месте; он имел право разрешить или не разрешить то или иное действие.

Естественно, самыми широкими, практически неограниченными возможностями для вымогательства располагали наиболее крупные чиновники: руководители союзных, республиканских, областных и городских партийных и государственных структур, министерств, крупных учреждений торговли и т. д. Повальное взяточничество приняло государственные масштабы и стало влиять на принятие властных решений, то есть переросло в коррупцию. Особо крупные размеры коррупция приняла в Москве, некоторых южных областях России и южных республиках СССР, где фактически под патронажем партийных властей велась подпольная предпринимательская деятельность.

Обо всем этом, при помощи разветвленной информационной сети КГБ, прекрасно был осведомлен Ю. В. Андропов. Будучи человеком в материальном отношении честным, а также, повидимому, не на словах, а на деле искренне преданным тому, что он считал идеалами социализма, Андропов тяжело переживал сложившуюся ситуацию. Он не в силах был понять ее истинные социально-экономические корни и считал, что для ее преодоления достаточно вскрыть факты коррупции и наказать виновных, невзирая на их чины.

Ему удалось разгромить подпольную предпринимательскую деятельность в Грузии и Азербайджане, поменяв там партийную верхушку и поставив на высшие посты своих выдвиженцев – Э. Шеварднадзе и Г. Алиева.

Следующими шагами Андропова по борьбе с коррупцией были попытки расследования фактов взяточничества и приписок в Узбекистане (так называемого «узбекского дела») и Краснодарском крае. Брежнев, чувствуя все усиливающуюся непосредственную угрозу своей власти, грудью встал на защиту первого секретаря ЦК КП Узбекистана (это дело Андропов начнет понастоящему расследовать уже после смерти Брежнева). В Краснодарском крае развернулась настоящая война, которую выиграл Андропов. Поскольку коррупция в Краснодарском крае осуществлялась также при поддержке самого Брежнева, Андропов сделал неожиданный и очень своеобразный для председателя КГБ ход: он дал слухам о коррупции в Сочи просочиться в западную прессу. Когда Брежнев узнал о безобразиях в Краснодарском крае из западных газет, была снята с постов сочинская партийная верхушка.

Однако в целом попытка Андропова очистить страну от «скверны» с помощью репрессивных методов была заранее обречена на неудачу, и не только потому, что председатель КГБ постоянно встречался с противодействием высших должностных лиц государства. Уголовное преследование отдельных лиц в принципе не могло изменить систему, в которой коррупция неизбежно возникала как ее прямое порождение. Недаром время постепенно показывало, что другие, вначале, казалось, честные люди, придя на определенные властные должности, в большинстве своем впоследствии начинали делать то же самое, что их предшественники. Аскетов, подобных самому Андропову, не пользовавшихся привилегиями должности, были единицы, и они представляли собой исключение из правила.

Тем не менее борьба Андропова с коррупцией принесла несомненную пользу обществу. Были остановлены самые обнаглевшие и потерявшие совесть высокие должностные лица. Остальные начали вести себя осторожнее. Кроме того, если бы не проведенная Андроповым кампания по борьбе с коррупцией, сторонники возврата к социалистическому строю могли бы иметь следующий аргумент: социализма в СССР не было, отошедший от ленинских норм Брежнев способствовал коррумпированию государства, и если бы в стране был честный лидер, все было бы подругому. Благодаря Андропову сторонники социалистических идей таких аргументов не имеют. Будучи у власти сначала в КГБ, а потом и во всей стране, он провел основательную «чистку» коррупционеров, однако коренным образом изменить ничего не смог, так как коррупция порождается самим укладом социализма. В этом уроке, который Андропов преподал, сам того не желая, — его историческая заслуга.

Более мрачный характер имела внешнеполитическая деятельность возглавляемого Андроповым КГБ. Основными ее направлениями были разведка и помощь «братским коммунистическим партиям», как их называли в СССР, или «коммунистическим экстремистским организациям», как их называли в западном мире. Эти направления работы КГБ были тесно взаимосвязаны и поставлены на службу идеологии. Первое главное управление КГБ, занимавшееся разведкой, осуществляло не столько сбор ценной для государства развединформации, сколько обеспечение пропагандистских установок ЦК КПСС (ПГУ во времена Андропова возглавлял будущий член ГКЧП В. А. Крючков). Оно направляло также помощь СССР мировому коммунистическому движению, стоившую нашей стране немало миллиардов долларов. Чаще всего она перерастала в военную помощь, которую СССР оказывал тем или иным повстанцам сам или через подставное лицо – Кубу, Восточную Германию или Вьетнам. Стоило молодому государству из стран «третьего мира», едва обретшему национальную независимость, продекларировать социалистическую ориентацию, как из СССР начинали немедленно поступать деньги, оборудование, специалисты, а зачастую и оружие. Причем социалистическая ориентация чаще всего бывала обманом и камуфлировала просто полный экономический и политический хаос в стране.

Важнейшим внешнеполитическим направлением деятельности КГБ в андроповский период был постоянный контроль за политической ситуацией в странах социалистического лагеря. Каждый раз, когда возникала кризисная ситуация и рассматривался вопрос о введении советских войск, Андропову принадлежало одно из решающих слов. Так было в Чехословакии в 1968 г. и в Польше в 1980-м. Именно позиция Андропова оказала заметное влияние на решение о введении советских войск в Афганистан в декабре 1979 г.

В конце 70 годов, когда недееспособность Л. И. Брежнева стала очевидной, тактика Андропова в отношении высшей власти изменилась. Предельно осторожный до того, он начал подготовку к восхождению на высший пост в стране. Практически все западные средства массовой информации, а также многие жители СССР заметили, что резко изменился облик Брежнева, преподносимый по советскому телевидению. Все предыдущие годы, когда Брежнев уже тяжело болел, с трудом ходил и говорил, телевидение умело «маскировало» это. Брежнева всегда показывали в наиболее выгодном ракурсе; существовала специальная техника вырезания неудачных, невнятных мест в его речах и замены их внятными словосочетаниями; вырезались также моменты, когда он пошатывался, забывал слова и т. д. Таким путем перед зрителями постоянно поддерживался более или менее приемлемый образ вождя.

И вдруг все изменилось. На телевизионных экранах появился очень старый, одутловатый, с застывшим глуповатостарческим выражением лица человек. Показывались все его промахи и неудачи. Более того, были моменты, когда ему, возможно, специально подсовывали не тот текст, а без текста Брежнев не мог произнести даже приветствие. По стране лавиной разошлась масса анекдотов о Брежневе.

Кто мог отдать работникам телевидения приказ о новом, без прикрас, освещении телевизионного облика вождя? Только один человек в стране – Ю. В. Андропов. Одновременно с этим он отдал команду о продолжении расследования дел по коррупции, нити которых сходились к самому Брежневу и практически затрагивали его семью.

После кончины Брежнева в ноябре 1982 г., после долгих лет медленного восхождения, осторожности и тайных интриг Ю. В. Андропов, наконец, оказался и формально, и фактически самым могущественным человеком в огромном государстве. У него не осталось достойных соперников среди людей в своей стране. Его врагами были только безжалостное время и разрушающееся здоровье: тяжело болевший много лет, он с весны 1983 г. уже не мог жить без аппарата «искусственная почка».

Тем не менее советские люди сразу, с первых шагов нового Генерального секретаря почувствовали его «железную хватку». Сразу показались необычными речи Андропова. Они были краткими, содержательными и перечисляли необходимое по пунктам. Это было резким контрастом к длиннейшим и бессодержательным речам Брежнева. И хотя общая направленность речей в идеологическом отношении не содержала ничего нового, даже столь небольшие внешние изменения уже вселяли какуюто надежду на перемены, по которым общество истосковалось.

Были проведены серьезные кадровые перемены в Политбюро и продолжены расследования дел о коррупции. Красной нитью во всех речах и действиях Андропова проходило указание на необходимость повышения дисциплины. Оно касалось и руководителей, и рядовых граждан.

Действия Андропова по преследованию высокопоставленных коррупционеров в обществе вызывали в целом одобрение. Хуже дело обстояло с повышением дисциплины среди рядовых граждан. В центре Москвы и других крупных городов, на улицах, в банях, кинотеатрах и других общественных местах стали задерживать первых попавшихся людей и выяснять, кто они такие и почему в разгар рабочего дня находятся не на работе. Снова, как при Сталине, начали преследовать за опоздания на работу и следить за присутствием работников в течение рабочего дня. Такие вещи, конечно, ни популярности, ни уважения в народе вызвать не могли, а порождали только новую лавину анекдотов, которые, впрочем, рассказывали теперь шепотом, так как в сердца вернулся уже несколько подзабытый страх.

Будучи идеологом до мозга костей, Андропов не уделял должного внимания экономике. Он вряд ли задумывался над тем, почему в капиталистических странах не существует «капиталистического соревнования» и не ведется борьба за повышение дисциплины и производительности труда. Свободный рынок, конкуренция – для Андропова все это было фразеологией идейных врагов, и вопросы о влиянии конкуренции на ту же дисциплину были ему, видимо, недоступны. В этом, помимо всего прочего, сказался и недостаток образования.

Тем не менее Андропов сделал попытку начать нечто похожее на экономическую реформу: он усилил Экономический отдел ЦК, который возглавил бывший генеральный директор Уралмаша Н. И. Рыжков, хорошо знавший производство, и привлек к работе в этом отделе ряд сильных экономистов: Л. И. Абалкина, А. Г. Аганбегяна, Т. И. Заславскую, С. А. Ситаряна. Намечался поиск путей экономических преобразований, в том числе за счет увеличения самостоятельности предприятий. В то же время ни о каком рынке еще не могло быть и речи: это противоречило идеологическим установкам Андропова.

На внешнеполитической арене деятельность Андропова не только не вызвала «потепления климата», но, напротив, скорее сделала его более напряженным. Продолжалось ядерное противостояние двух сверхдержав, дополняющееся противостоянием во всех сферах. Продолжалась бессмысленная и жестокая война в Афганистане, которой не виделось конца. Ситуацию еще более осложнил трагический инцидент с южнокорейским «Боингом», сбитым, предположительно, советской ракетой 1 сентября 1983 г.

Трудно прогнозировать, как развивалась бы внешнеполитическая и внутриполитическая ситуация, если бы Андропову был отпущен больший срок. Но его здоровье быстро приходило в катастрофическое состояние, и 9 февраля 1984 г. Ю. В. Андропов скончался. В «пятилетку пышных похорон», как впоследствии назовут этот период в нашей истории западные журналисты, это была единственная смерть, о которой большинство жителей страны искренне сожалело.

Начав слабое подобие реформ, Андропов не сумел или не захотел позаботиться о преемнике, который мог бы реформы осуществить, и через четыре дня после его смерти внеочередной Пленум ЦК КПСС «избрал» (фактически назначил) его преемником ортодоксального, престарелого и недееспособного К. У. Черненко.

Со смертью Ю. В. Андропова, в отличие от смерти Брежнева, общество перенесло сильнейшую «встряску». Люди настроились на перемены. Эти перемены – вернее, их контуры, потому что за такой короткий срок изменить чтолибо реально было нельзя, — воспринимались разными людьми поразному, но они шли, и казалось, что после длительного застоя их ход совершенно естествен и необходим.

И вдруг все вернулось назад, как в плохом фильме. Вместо Брежнева возникла его ухудшенная копия – больной, задыхающийся старик, который отличался от Брежнева только тем, что Брежнев был недееспособен от старости и болезней, а Черненко был недееспособен вообще – и от старости, и от болезней, и от собственного ничтожества. Как ни старался он «войти в историю», единственным приметным событием в период его правления стало зловещесимволическое восстановление в КПСС престарелого Молотова, исключенного из партии еще Хрущевым.

И поэтому, когда чуть более года спустя на Красной площади вновь состоялись пышные похороны, и к власти пришел М. С. Горбачев, общество восприняло его приход и последовавшие за ним кардинальные перемены, вплоть до смены общественного строя, как новое отрицание брежневско-черненковского направления и одновременно как результат импульса, данного Андроповым. И это при том, что Андропову, наверное, и в страшном сне не могло бы присниться то, что сделал после него его ученик Горбачев.

Андропов пытался провести в стране изменения к лучшему. Однако марксистсколенинская ортодоксальность, идеологический догматизм не позволяли ему выйти за рамки сформированных еще в молодости представлений о преимуществах социалистического строя над капиталистическим. Поэтому он пытался провести реформы как в сфере экономики, так и в сфере идеологии, по существу ничего не меняя. Это оказалось невозможным, и вряд ли было бы возможно даже в том случае, если бы он прожил дольше.

Однако его реформы принесли реальную пользу. Вопервых, он начал изменения вообще, что уже было достижением после многих лет застоя, и ориентировал общественную психологию на продолжение этих изменений. Во многом благодаря этому общество в дальнейшем восприняло идеи перестройки.

Вовторых, он показал, что внутренние ресурсы социализма практически исчерпаны. Его правление продемонстрировало, что даже сильный, умный и честный руководитель не в состоянии реанимировать идеи социализма и что необходимо искать пути дальнейшего развития общества за пределами этих идей.

Втретьих, он подготовил и вывел на властную орбиту ряд людей, которые, вначале развивая, а впоследствии все сильнее трансформируя его идеи, действительно осуществили в стране серьезные экономические и политические преобразования. Он ввел в Политбюро и поднял на первые позиции в нем М. С. Горбачева; если бы не протекция Андропова, «архитектор перестройки», возможно, остался бы руководить на провинциальном уровне. Он способствовал продвижению по властной лестнице Э. А. Шеварднадзе, А. Н. Яковлева, Н. И. Рыжкова, Е. К. Лигачева, В. И. Воротникова, которыми были постепенно заменены старые брежневские кадры. Резкие кадровые перестановки, происходившие при Андропове, вскоре после его смерти вывели на всесоюзный уровень Б. Н. Ельцина. Люди это очень разные, и оценки их деятельности неоднозначны, но в сравнении с брежневскими кадрами они представляли собой совершенно иной качественный слой. Они выполнили свою историческую миссию и затем уступили дорогу руководителям новой политической формации.

При Андропове также начали свою работу экономисты, подготовившие первый этап экономических реформ в стране. Этот этап еще не вывел экономику страны к рынку, но без него вряд ли была бы возможна трансформация социалистической экономики, где все было поставлено с ног на голову, хотя бы в ее сегодняшний вид.

Импульс, данный реформами Андропова (вернее, попыткой их осуществить), был настолько силен, что его не погасила даже временная реанимация застоя в лице Черненко.

Исторический парадокс андроповского правления состоит в том, что дальнейшее развитие начатых им преобразований привело к смене общественноэкономического строя в стране – то есть результату, диаметрально противоположному тому, к которому Андропов стремился.


1. Арбатов Г. А. Из недавнего прошлого // Знамя, 1990, № 9–10.

2. Бакатин В. В. Избавление от КГБ. М.: Новости. 1992.

3. Бобков Ф. Д. КГБ и власть. М.: Ветеран МП, 1994.

4. Волкогонов Д. А. Семь вождей. В 2х кн. Кн. 1. М.: Новости, 1995.

5. Волкогонов Д. А. Семь вождей. В 2х кн. Кн. 2. М.: Новости, 1995.

6. Горбачев М. С. Жизнь и реформы. В 2х кн. Кн. 1. М.: Новости, 1995.

7. Горбачев М. С. Жизнь и реформы. В 2х кн. Кн. 2. М.: Новости, 1995.

8. Горбачев М. С. Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего мира. М.: Издательство политической литературы, 1988.

9. Грачев А. С. Кремлевская хроника. М.: ЭКСМО, 1994.

10. Громыко А. А. Памятное. В 2х кн. Кн. 1. М.: Политиздат, 1990.

11. Громыко А. А. Памятное. В 2х кн. Кн. 2. М.: Политиздат, 1990.

12. Караулов А. В. Вокруг Кремля: Книга политических диалогов. М.: Новости, 1990.

13. Королев Ю. А. Кремлевский советник. М.: Олимп, 1995.

14. Материалы внеочередного Пленума ЦК КПСС 12 ноября 1982 года. «Правда», 1982, 12 ноября.

15. Материалы внеочередного Пленума ЦК КПСС 13 февраля 1984 года. М.: Политиздат, 1984.

16. Медведев В. Т. Человек за спиной. М.: РУССЛИТ, 1994.

17. Медведев Р. А. Генсек с Лубянки. М.: Новости, 1993.

18. От Рюрика до Ельцина: Календарь российской истории / Сост. Ю. К. Безелянский. М.: ФИС, 1994.

19. Прибытков В. Аппарат. СПб., ВИС, 1995.

20. Рыжков Н. И. Перестройка: История предательств. М.: Новости. 1992.

21. Соловьев В., Клепикова Е. Заговорщики в Кремле: От Андропова до Горбачева. М.: АО «Московский центр искусств», 1991.

22. Соловьев В., Клепикова Е. Юрий Андропов: Тайный ход в Кремль. СПб., 1995.

23. Табачник Г. Последние хозяева Кремля. Р. - н.- Д.: ПРОФПРЕСС, 1995.

24. Чазов Е. И. Здоровье и власть. М.: Новости, 1992.

25. Яковлев А. Н. Муки прочтения бытия. М.: Новости, 1991.

 
   
 

© Бизнес, менеджмент и право