На главную Написать письмо

Анотация

В статье анализируются проблемы централизации государственного управления в России, истоки которых можно обнаружить в системе государственного управления Византии.

Ключевые слова

Государственное управление, византизм, эволюция управленческой мысли, реформы в системе управления.

 

У нас осталась печать византизма

А.Н. Митин, доктор экономических наук, профессор, заведующий кафедрой теории и практики управления УрГЮА

Российская школа управления в сравнении с зарубежными теориями имеет свои отличительные черты и базовое основание. Она изначально исторически обусловлена народными традициями, многонациональностью населения страны и ценностными ориентациями, привнесенными из Ромеи.

В тот период влияние Византии было огромно. Она выполняла благородную функцию объединения культур Запада и Востока, хотя не сумела распространить свой язык, как это сделала римская церковь. На церковнославянский язык в Византии были переведены лишь Библия и Псалтырь, т. е. общехристианские тексты. И даже после своего падения в 1204 г. под натиском крестоносцев-латинян византийство осталось для России «культурным кодом», обращение к которому можно наблюдать и поныне, анализируя управленческие решения представителей органов государственной власти и технологии перемещения кадров.

Здесь важно отличать термин «византийство» от терминов «византизм», «византинизм», «византинистика». Наиболее удачно их охарактеризовал А. Малер1.

«Византийство» – это ориентация на реальные идеалы и нормы византийской государственности, определенная (имперская) версия христианского эллинизма.

«Византизм» – это идеология православной государственности, которая на протяжении нескольких веков складывалась в политическую доктрину для решения единственного вопроса: как согласовать существование двух властей – церковной (патриаршей) и государственной (императорской)?

Только в VI в., в эпоху правления императора Юстиниана (527–565гг.), самого могущественного и одновременно самого ревностного христианского императора, эта идеология получила название «Симфония Властей» (в предисловии к VI новелле Кодекса Юстиниана). Отношения Церкви и Империи обосновываются метафизически: 1) патриарх – душа, император – тело; 2) они сосуществуют как две природы Христа: «нераздельно и неслиянно». Это означает, что все «земные» вопросы Церковь непосредственно согласовывает с Империей, которая, в свою очередь, все «духовные», т. е. идеологические, вопросы непосредственно согласовывает с Церковью. Это и есть «симфония», «созвучие» или «синергия», «содействие».

Идеал «Симфония Властей», который практически нарушался с обеих сторон, не смог обезопасить Византийскую империю, но был воспринят Московской Русью. Обретение Москвой статуса «третьего Рима», когда сформировались Московское царство (1547 г.) и Московское патриаршество (1589 г.), повлияло на перенос идеала византийского государства (строго иерархического и централизованного) на российскую почву. Первоначально это выразилось при формулировании принципов функционирования власти Владимиром Мономахом.

Более четырех веков этот идеал в различных интерпретациях так или иначе сопровождал изменения в России; наблюдается его присутствие и сейчас. Только, пожалуй, два исключения запечатлела история: отмена Патриаршества Петром I и введение синодального управления по протестантскому образцу, а также период от Октябрьского переворота 1917 г. до начала 60х гг. XX в. Сегодня о незримом участии Российской православной церкви в делах государственных свидетельствуют решения Архиерейского собора, присутствие патриарха на важнейших государственных мероприятиях, посещения первыми лицами государства церковных служб, благословение Патриархом всех проектов, имеющих национальное значение, введение в общеобразовательных школах изучения православия, бюджетная поддержка и возвращение Церкви зданий, сооружений и церковных ценностей.

В свою очередь, термины «византизм» и «византинистика» относятся к сфере изучения византийской культуры и цивилизации.

Основная цель любой системы государственного управления – сохранить территориальное, социально-экономическое единство. По свидетельству представителей новоевропейской политической мысли (Монтескье, Вольтер, Чаадаев, Герцен, Маркс и др.), реальное единство Византийской империи держалось на технологиях изощренной хитрости императора и его царедворцев, что послужило закреплению расхожего представления о том, что именно политическая хитрость была отличительной чертой «византизма», а Россия якобы хорошо перенесла эту «прививку». Здесь, правды ради, надо отметить, что в истории было немало не менее хитрых государственных режимов. В политике и дипломатии без хитрости не обойтись.

Византия не знала феодального договора и принципа вассальной верности. Строгая иерархия отношений подданных и государя, односторонняя холопская зависимость низших от высшестоящих определили облик этого общества2. Самые могущественные, знатные и богатые люди, достигшие высших должностей в государстве, оставались совершенно бесправными и не защищенными законом по отношению к императору, который мог произвольно лишать их имущества, чина и самой жизни, как мог и возвысить любого человека из простонародья и превратить его в первого сановника империи3. Эта печать византизма наиболее четко проявлялась в России.

Современная Россия не должна забывать, что Византия помогла ей осуществить переход от язычества к христианству. По словам академика Д. С. Лихачева, он ознаменовался, прежде всего и глубже всего, в письменности, в приобретении страной не просто знаков для букв, но правил правописания, расстановки знаков препинания, обретении литературного языка и огромной литературы, приобщившей Русь к культуре Европы. Заслуга эта – святого равноапостольного Кирилла, просветителя славянского, и его старшего брата архиепископа Паннонского Мефодия4. Появление на Руси своего, славянского, фонетического алфавита позволило более эффективно объединять многочисленные племена и выстраивать систему государственного управления, регулярного образования. Принятие христианства, распространение кириллицы стали основой появления большого количества грамотных людей, привлекаемых к управленческой деятельности.

Византия, сохранив в ранний период своей истории кодифицированное право, дала миру величайший пример юридической мысли VI в. – знаменитый Кодекс Юстиниана. Это пример высокой правовой культуры, овладевая которой византийские управленцы смогли добиться значительных успехов в построении системы государственной власти. Позднее Кодекс стал фундаментальным источником изучения и основой рецепции римского права в странах феодальной Европы.

Существует мнение, что Кодекс Наполеона – квинтэссенция буржуазного права – в серьезной мере вдохновлен Кодексом Юстиниана, если даже и не опирается на него5. Сегодня этот Кодекс тщательно изучается студентами юридических вузов России, а законодатель находит в нем положительные примеры для реформирования нормативной правовой базы.

Но отношение к праву с крупнейшим в Средние века сводом законов было в Византии совершенно иным, нежели на Западе. Она явила пример полнейшего отсутствия правосознания, уважения к закону как гаранту прав человеческой личности. Принцип «Что угодно императору, то имеет силу закона» был удобен для самодержавного беззакония, что порождало произвол лицемерия и деспотизм6. Быть может, в далекое Средневековье мы и подхватили «вирус правового нигилизма», о котором не раз упоминал Президент РФ.

Наблюдения многих исследователей свидетельствуют о том, что византизм повлиял на формирование русского национального характера, в котором удивительным образом одновременно проявляются христианские правила, широта души, подчинение власти, необъяснимое буйство, языческие суеверия и обряды7. В этой удивительности, непохожести на всех остальных, противоречивости слов и поступков мы продолжаем жить и сейчас. Даже граф Л. Н. Толстой в свое время чувствовал себя comme il ne fant pas (не таким, как надо).

Г. Померанц отмечает, что Россия восприняла открытость Богу от византийской иконы, но еще до этого заимствовала у Китая через монгольское посредство систему подушной подати и круговой поруки, созданную самой антикультурной из китайских династий, сжигавшей книги и топившей в нужниках конфуцианских ученых. Это наследие Цинь Ши Хуанди и его вельможи Шан Яна стало мощным рычагом в руках князей Москвы, находящихся под татарским влиянием. Фискальная система, по которой община платила подати за тех, кто бежал от фискалов, заставляла посадских людей самих просить запрета менять им место жительства8.

Так сложилось, что изучение управления как инструмента регулирования совместной деятельности людей в западных странах было сориентировано на уровень производства, а в Византийской империи и России – на уровень государства. В первом случае управление нацелено на поиск конкурентных преимуществ, моделей эффективной экономики, во втором – на усиление влияния центра, облечение государством форм конкуренции в удобные для себя виды.

До возникновения научной формы освоения человеком действительности использовались главным образом мифологическая и религиозная формы познания. Иногда они дополняли друг друга.

В процессе создания теоретических конструкций в России с известной долей условности можно выделить следующие этапы: 1) XVII в. – 1917 г.; 2) 20–50-е гг. XX в.; 3) вторая половина XX в.; 4) настоящее время.

Еще известный русский дипломат и экономист А. Ордин-Нащокин (1605–1680) выступал за системные решения в области внешней политики и за укрепление централизованного государственного управления. Весь XVII в. в России – сплошные новации, реформы на фоне постоянных народных возмущений. Шло дальнейшее закрепощение крестьян и велась активная работа над сводом законов – Уложением. В его основу были положены старые судебники, византийские законы, разовые законодательные акты царей старой и новой династий, указные книги приказов, зарубежные законы (в частности, Литовский статут) и другие источники. Все было направлено на усиление централизации власти.

Достойное и более светское сотрудничество с западными странами, появление большого количества иностранцев на государственных должностях постепенно привнесли в Россию новые управленческие идеи.

С появлением на троне Петра I в стране началось коренное реформирование всей сферы государственной административной системы. По мере увеличения числа государственных учреждений множились разного рода управленцы и исполнители, сокращалось количество собственников земли. И если остальная Европа шла по пути создания хуторов и мелких деревень, то в России они уничтожались: финансовые ресурсы шли на развитие больших городов, где появлялась конкуренция. Чрезмерное вмешательство государства в экономику, абсолютная централизация власти и управления впечатали Петра I в народную память великим реформатором, оставшимся крепостником.

В этот исторический период заметный след в улучшении системы управления оставили А. Волынский (кабинет-министр с 1738 г. по 1740 г.), В. Татищев (главный управляющий горных заводов в Сибирской и Казанской губерниях (1730–1740 гг.) и выдающийся русский ученый М. Ломоносов, поборник отечественного просвещения, науки и экономики.

После реформ Петра I, когда, по образному выражению Г. В. Плеханова, Россия предстала в образе кентавра (европейскую голову царь пришил к азиатскому туловищу), модель ее управления многократно испытывала периоды модернизаций, инициированных сверху государственной властью. Шло заимствование элементов западной культуры, технологий, но не гражданского строя. Вместе с тем все более обнаруживались фрагментарность самого управления, вялое отношение общества к преобразованиям, что наблюдается и сейчас. Сегодня стране нужен стремительный переход к информационному обществу, инновационной экономике, но процессы торможения настолько сильны, что требуются особые управленческие решения, изменение сознания граждан: от простого вещественно-энергетического потребления мы движемся к новым ценностям интеллектуального капитала, управления знаниями.

Период царствования Екатерины II – это время развития военного управления. Более 30 лет Россия или воевала, или готовилась к войне, оставляя свои метрополии без должного управления и средств.

Теоретические концепции управления, предложенные вначале XVIII в. графом М. Сперанским – видным государственным деятелем, – стали основой для реорганизации системы управления в стране. Под его руководством было составлено первое Полное собрание законов Российской империи. Именно он предложил разделить систему власти на три части: законодательную, находящуюся в ведении государственной думы; исполнительную, находящуюся в ведении министров, ответственных перед государственной думой; судебную, находящуюся в ведении Сената. Глава исполнительной власти – император. Отмена в 1861 г. крепостного права как системы управления в России стала масштабным управленческим, социально-экономическим, политическим, социально-культурным событием. Огромное количество людей получило свободу участия в управленческих процессах по стране. Потребовались земская реформа, изменение системы государственного самоуправления, всего уклада жизни крестьян. Это был период экономического и промышленного переустройства России.

К XIX в. четко обозначилось стремление ученых раскрыть категорию «хозяин» как явление духовного порядка. Этому способствовали работы по теории русского хозяйствования С. Булгакова и П. Савицкого.

Теоретические разработки и практическое внедрение новых управленческих идей в те годы осуществлял С. Витте (1849–1915) – крупнейший государственный деятель и экономист. Основной акцент он делал на усилении роли государства в управлении, предлагая два базовых элемента экономической политики – протекционизм и привлечение иностранных капиталов. В его упорном стремлении на посту председателя Совета Министров приобщить Россию к мировому хозяйству, создать условия для развития промышленности, утвердить прочную денежную систему виделось решение многих проблем в «капиталах, знаниях и предприимчивости». Прежде всего – в капиталах, ибо без них «нет и знаний, и нет предприимчивости». Россия бедна капиталами, следовательно, надо искать их за границей, оптимизируя таможенные тарифы.

В связи с острой потребностью в профессионалах и компетентных кадрах по инициативе С. Витте были изданы законы, устанавливающие вопреки «Уставу о службе гражданской» новые правила определения на государственную службу лиц в ведомства Министерства финансов из хозяйственных структур. По оценкам исследователей, такой метод подбора чиновников стал первой в истории российской попыткой укрепить государственную службу опытными предпринимателями.

Велики заслуги в реформировании системы управления России П. Столыпина. С 1906 г. он совмещал две должности – министра внутренних дел и премьер-министра. Он активно разрабатывал и внедрял идеи трансформации Российской империи в правовое государство – в том виде, как он это понимал: требовал ликвидировать сословные структуры и институты, разработать и реализовать обширные социальные программы, постепенно внедрить большой пакет законопроектов, предусматривающих модернизацию всей системы местного управления, вовлечение крестьян в решение государственных задач, изменение идей самоуправления и судопроизводства, создание класса мелких собственников (который вряд ли заинтересовался бы идеями большевиков). Ему была известна методика рационализации трудовых движений, разработанная в 1860–1870 гг. сотрудниками Московского высшего технического училища и получившая «Медаль преуспеяния» на Всемирной торговой выставке в Вене в 1873 г.

С 1908 г. в России начали публиковаться сборники первых зарубежных изданий в области научного управления – «Административно-техническая библиотека», – инициаторами выпуска которых были горный инженер Л. Левенстерн и преподаватель Артиллерийской академии А. Пайкин. В некоторых высших учебных заведениях стали читать принципиально новый курс «Организация заводского хозяйства». Развитие промышленности в России потребовало подготовки заводских управляющих.

Отечественные исследования в области управления после 1917 г. стали формироваться с участием таких ученых, как А. Гастев, П. Керженцев, Н. Витке, Е. Розмирович и многие другие, которые постепенно перешли от критики западных учений к собственным позитивным теоретическим построениям. Основной идеей стала научная организация труда (НОТ), появилось ее первое определение как организации, основанной на тщательном изучении производственного процесса со всеми сопровождающими его условиями и факторами.

Уже позднее будет скромно упоминаться о том, что основой НОТ являются исследования и выводы психофизиологии, рефлексологии и гигиены. И здесь очень важно коснуться методологии. Как известно, термин «научное управление» впервые был применен Ф. Тейлором. Вскоре он был переведен профессором Де Шталье на французский язык как НОТ, импортирован в Россию и сориентирован на непрерывную рационализацию труда, производства и управления.

П. Керженцев в 20-е гг. ХХ в. издал работы: «НОТ», «Принципы организации», «Борьба за время», «Организуй самого себя». В них он писал о стандартизации выпускаемой продукции, об управлении условиями труда и его стимулировании, о методах социально-экономического экспериментирования. Его идеям об управлении в трех сферах: организация производства, организация труда, организация управления – были созвучны идеи более поздних публикаций П. Друкера.

Определив общие черты работы по руководству организациями, П. Керженцев сформулировал основные принципы управления: установление цели и задачи организации; выбор типа организации; выработка плана и методов работы; использование людских и материальных ресурсов; постановка учета, контроля и др.

В числе родоначальников отечественной школы управления нельзя не назвать А. Советова и А. Чаянова. Они стремились показать зависимость экономики и управления от человека, непосредственно соприкасающегося с землей и природой. Ученые отстаивали экософский взгляд на проблему, доказав при этом зависимость типа хозяйства и хозяйствования от земли, природных ресурсов, экологических условий, сделав очевидный вывод о том, что именно объект хозяйствования и те специфические, социальные, культурные, экономические и природные условия, в которых он находится, определяют выбор в стране тех или других форм управления.

К тому времени достаточно четко обозначились две основные группы концепций управления: социальные и организационно-технические.

К сторонникам первой относились П. Керженцев (теория организационной деятельности), Н. Витке (социально-трудовая концепция управления производством) и Ф. Дунаевский (концепция административной емкости).

Н. Витке считал, что управление представляет собой единый, целостный процесс, чьи элементы соединяются с помощью административной функции. Чем выше уровень управления, тем больше в нем доля административных элементов по сравнению с техническими.

Ф.Дунаевский полагал, что с развитием производства происходит разбухание промежуточного звена руководящих органов, а это в конечном счете ведет к их бюрократизации. Под административной емкостью он понимал способность управляющих руководить определенным количеством подчиненных, что в современном управлении принято называть диапазоном контроля. Его заслуга состоит в том, что он первым заметил проблему появления информационных барьеров в управлении, когда пропадает обратная связь между руководителем и подчиненными.

К сторонникам концепций управления второй группы относились А. Богданов (концепция организационного управления); О. Ерманский (концепция социалистической организации); А. Гастев (концепция трудовых установок); Е. Розмирович (производственная трактовка управленческих процессов).

А.Богданов (Малиновский) предположил, что все виды управления имеют общие черты. Исходя из этого, он попытался охарактеризовать их с позиции особой науки – организационной. По его мнению, предметом последней в технической сфере является организация вещей, в экономической – организация людей, а в политической – организация идей. В основу своей всеобщей организационной науки он заложил механизм, заимствованный из физико-химических наук, считая, что все управленческие явления состоят из совокупности сменяющих друг друга состояний подвижного равновесия, которое устанавливается в результате столкновения разнонаправленных сил. По существу, он механически переносил принципы организации точных наук на другие сферы деятельности, где они либо совсем не действуют, либо действуют в ограниченных рамках.

О. Ерманский в своих работах рассматривал как главнейшую задачу рационализацию труда и управления на предприятии. В его теоретических исследованиях используются понятия производительности и интенсивности труда. Первая определяется качеством рабочей силы, ее подготовкой, степенью технической вооруженности труда. Вторая зависит от расходования работником сил и энергии и должна возрастать только доопределенной нормы (оптимума).

А. Гастев считал, что всю работу в области научной организации труда и управления нужно начинать с изучения отдельного человека, его трудовых установок, чтобы в последующем задавать определенные стандарты производственных операций, стимулировать личную инициативу работников.

Исходный пункт «производственной трактовки» управленческих процессов Е. Розмирович – понимание управления как процесса чисто технического, который можно рационализировать, механизировать, автоматизировать теми же методами, что и производственный процесс. Руководители, персонал управления – это элементы сложной машины.

Идеи отечественных теоретиков управления в той или иной мере оказались востребованными, особенно концепция научной организации труда и управления, которая просуществовала вплоть до современных рыночных реформ. Но в исследованиях 30–60-х гг. существует длительный перерыв по причине репрессий и отказа от так называемых буржуазных теорий. Только в конце 60-х гг. стали появляться серьезные публикации по теоретическим проблемам управления: монографии В. Афанасьева, Г. Слезингера, Д. Гвишиани, О. Дейнеко, Г. Попова, И. Кузнецова и др., где достаточно подробно анализируется зарубежный опыт управления. Чуть позднее появилась теория оптимального функционирования экономики Н. Федоренко.

При исследовании российской модели управления невозможно обойти стороной феномен «культа личности», который не является лишь отечественным открытием, но имеет все же некоторые отличительные свойства.

Во-первых, на его основе в сравнительно короткое время сформировался особый тип тоталитарной государственной бюрократии. Не было такой сферы жизненных интересов личности, включая быт, куда бы ни вторгалась бюрократия, манипулируя сознанием и поведением граждан. Под страхом смерти людей заставляли делать то, что в корне противоречило их природе.

Во-вторых, эта тоталитарная бюрократия стала универсальным, остро отточенным инструментом прямого насилия и уничтожения миллионов людей. Почти каждый, оказавшийся в ее рядах, становился частью этого механизма, рабом тоталитарной системы, подчиняющей силе страха. В отличие от авторитарной бюрократии традиционных обществ, опирающейся на сложившуюся культуру, и рациональной бюрократии индустриальных капиталистических обществ, стремящейся обеспечить эффективность производства, тоталитарная бюрократия «приватизировала» право на абсолютное всех ей подчинение, держа перед собой «икону вождя нации».

В-третьих, «культ личности», держащий в своей основе «ударную волну насилия», сформировал единственную форму структурирования управления в стране – централизацию, что способствовало утверждению административно-командной системы управления: альтернативу И. В. Сталину в тот период не рассматривали.

В 30е гг. XX в. с появлением государственной партии, обладающей полномочиями верховной власти, тоталитарная бюрократия окончательно оформилась. Партийные комитеты успешно освоили технологии государственного управления и заменили Советы, ранее созданные для осуществления власти в центре и на территориях. «Врастание» партии в экономику, в систему государственного управления, в управление предприятиями и организациями с этого времени стало отличительной особенностью модели советского периода.

Административно-командная система управления была возведена в закон на XVII съезде ВКП(б) и начала работать в едином, строго заданном направлении сверху вниз и, следовательно, требовала искусственно создаваемых стимулов, «кормления с руки». Более того, потребовалось возвышение силовых структур государства, наделение их репрессивными функциями. В каждом районе создавались так называемые «тройки», в которые входили первый секретарь райкома партии, председатель райисполкома и председатель Главного политического управления (ГПУ). Они стали осуществлять внесудебное разбирательство дел «виновных», вынося собственные приговоры. Введение в этот период особой паспортной системы для сельских жителей позволило власти манипулировать подавляющим большинством советских граждан, лишив их права самостоятельного передвижения по стране.

После убийства С. М. Кирова по телефонному распоряжению вождя были внесены изменения в Уголовно-процессуальный кодекс СССР и кодексы союзных республик. Они касались расследования дел о террористических организациях и подобных актах против работников советской власти, что нельзя квалифицировать иначе, как введение массового террора: ограничение срока следствия 10 днями; слушание дел без участия сторон; отмена кассационного обжалования. Наиболее часто выносимый приговор к высшей мере наказания приводился в исполнение немедленно. Через некоторое время были приняты Закон о наказании членов семей «изменников Родины», Указ о привлечении к уголовной ответственности детей 12-летнего возраста (1935 г.).

Таким образом, общество, которое сначала получило коммунистическую идею социальной справедливости, чуть позже встретилось со стремительным напором тоталитарной бюрократии, употребившей в качестве инструмента власти деспотизм, террор, идеологический конформизм, социальное послушание, догматизм в экономике, управлении, науке и культуре. Но этот прожорливый Левиафан уже готовился уничтожить и самих исполнителей воли «вождя народов».

Россия провела не совсем удачный эксперимент по созданию социально-экономической системы, называемой «социализмом». В ее основу было заложено два абсолютных императива: социальная гарантийность и социальная справедливость. Ради их достижения потребовалось дискриминировать материальное благосостояние, социальный статус наиболее богатых слоев и ограничить потребление остального населения, чтобы централизовать все ресурсы для построения «коммунистического государства». Под этот «национальный проект» организовывалось и воспитывалось все население, которое в большинстве своем верило в него, но не имело представлений о временных границах достижимости. Однако механизм реализации проекта с ограничениями идеологического и авторитарного характера так и не сработал.

Разрушение Советского Союза, ликвидация социалистической системы, лишение КПСС руководящей роли стали тяжелым испытанием для отечественной модели управления. Современные исследователи9 считают, что вместе с новым поколением, не знавшим массовых социальных страданий, ушла и коллективная память о них. В результате индивидуализации сознания в стране возникло неизвестное по своим свойствам сытое общество, а вместе с ним и новое мировоззрение с ориентирами на потребности западного общества. Для социализма это было губительным. Но этот глубокий социально-психологический сдвиг тогда не означал отрицания советского строя, он лишь сделал его поддержку пассивной.

При этом новая система потребностей была воспринята населением не на этапе подъема экономики, а при ее стагнации, когда поддержка народного хозяйства осуществлялась исключительно за счет перераспределения нефтедолларов.

Появление управленческой команды в формате партийной номенклатуры во главе с М. С. Горбачевым связано с отказом властей от советского проекта и продвижением первоначально идеи конвергенции капитализма и социализма, затем – социал-демократии с утопией «капитализм с человеческим лицом», английского и американского либерализма, что закончилось расслоением общества на богатых и бедных. По результатам реформ в России средняя ожидаемая продолжительность жизни за 1990–1994 гг. сократилась на 5–7 лет. Один из ведущих математиков мира академик В. И. Арнольд писал: «Применяя таблицу умножения, легко получить следующий результат: уменьшение средней продолжительности жизни на десять лет приводит в масштабах СССР к такой же потере человеколет, как одновременный расстрел 80 млн человек». Из этого следует, что управленческие преобразования в России конца XX в. привели к сокращению жизни населения, эквивалентной одновременному расстрелу 23 млн человек.

В ходе реформ окончательно созрели институты коррупции. Сегодня они задают образ жизни, регулируют государственные управленческие решения, уменьшают «толщину кошелька» налогоплательщика, создают преступный системный ряд изъятия ресурсов. В этом случае, по замечанию исследователей10, государство становится корпорацией, «внешним управляющим», что скрыто от посторонних глаз, но масштабы коррупции меньше не становятся.

По мнению С. А. Батчикова и С. Г. Кара-Мурзы11, серьезной управленческой ошибкой советского руководства было создание иерархии социальных статусов, когда материальное и моральное вознаграждение росли соответственно заслугам, а критерием стало личное материальное благосостояние, не оправданное трудом. Формы «скрытого распределения» продуктов, мебели, бытовой техники, одежды, обуви, автомобилей, подписных изданий и т. д. стали «вирусом» в массовом сознании, продолжением коррупции, укреплением «касты неприкасаемых начальников». Через несколько лет именно они получат карт-бланш в приватизации национальных богатств.

При формировании новых форм управленческих воздействий в условиях рыночных отношений первоначально возобладал тезис о противопоставлении рынка и государственного регулирования экономики. Как сейчас выясняется, сама постановка этого вопроса была наивной. Сегодня уже можно зафиксировать в качестве постулата, что цивилизованный рынок предполагает не только свободу действий экономических субъектов, но и научно обоснованные формы их государственного регулирования. Это подтвердилось в ходе мирового финансово-экономического кризиса начала XXI в.

Применяя к современной экономике парадигму системного подхода, ее следует рассматривать как сложную, саморазвивающуюся, саморегулируемую систему. Ей присущи два наиболее важных элемента: во-первых, стохастические процессы, которые характеризуются как вероятностные игры в рамках относительно автономных экономических подсистем; во-вторых, блок управления, который обеспечивает воспроизводство небольшого набора фундаментальных параметров системы, определяющих ее целостность и задающих правила оптимизации вероятностных игр в ее подсистемах. Само же управление основано на прямых и обратных связях, обеспечивающих оптимальную регуляцию системы. И если экономическая система ориентируется на развитие, она должна быть динамичной, способной усложняться, качественно изменяться. Такого рода системное видение делает явным то, что только рыночная экономика, в которой сочетаются стохастические процессы, связанные с формированием многообразных партнерских отношений субъектов рынка, и общие для всех правила игры, регулирующие действия государства, эффективное управление, способна обеспечить наиболее оптимальное привлечение и распределение ресурсов сообразно потребностям людей и стать процветающей экономикой12.

Российская бюрократия в период рыночных преобразований приобрела новый вес, осознав свою могущественность и автономность. Исследователи13 полагают, что чиновничий аппарат фактически присвоил себе права и функции господствующего класса и правящей партии, сформировав новую конструкцию несменяемой «номенклатуры». Только в последние годы, осознав, что чиновничий аппарат стремительно криминализируется, Президент РФ предложил массовую ротацию кадров из общества.

К сожалению, в России современному государственному управлению в условиях постиндустриальной экономики пока не учат. Стаффорд Бир – один из пионеров применения идей кибернетики в государственном управлении – различал три его уровня: стратегическое, управление развитием и оперативное. Среди государственных служащих России специалистов, отвечающих за стратегическое управление, нет. Нет их и на втором уровне, на котором следует создавать условия для инновационной экономики14.

Неукомплектованность первых двух управленческих уровней ведет к отсутствию стратегии развития страны в режиме экспоненциального роста. И это в ситуации, когда существуют технические возможности для внедрения нововведений в самом государственном управлении: глобальные компьютерные сети и мобильная телефонная связь для «электронного правительства», «электронной демократии», «электронных регламентов», «электронного делопроизводства» и т. д.

Несмотря на очевидные издержки российских управленческих реформ, приобретенная свобода информационных коммуникаций, открытость общества, заимствование культур представляют собой бесспорные достижения и остаются необходимыми предпосылками постиндустриального развития страны.

Россия, занимаясь внедрением механизмов рыночной экономики, постепенно перенимает в свою модель управления те ценности Запада, что в Библии именуются богом Мамоной, а современными политологами трактуются как личное благополучие, личный успех, индивидуализм, личная безопасность, личная свобода. В условиях глобализации они становятся все более могучей силой, позволяющей, по образному выражению Сент-Экзюпери, связать волшебным узлом рассыпавшийся веник культуры. Хотя при таких заимствованиях остаются множество рисков и сложность применения избирательного подхода.

Выявляя разницу между западными и российской моделями управления, важно подчеркнуть, что вся система либеральной государственности построена на постулате прав человека, которые понимаются как негативная свобода человека, т. е. «свобода от». Российское же государство сложилось под влиянием Византии при преимущественном преобладании начала обязанности над началом права15. Здесь такой вдумчивый исследователь, как Н. Алексеев, указывает на исторические корни европейского правосознания: «В западной государственной жизни начало «права» преобладало над началом «обязанности», опираясь на римское право»16.

Русский народ всегда отличался от других народов, будь то западная цивилизация или восточная. Слияние в одной культуре языческих обычаев и христианских обрядов, симбиоз строгих моральных правил и почти дикой натуры делали русских людей непонятными, загадочными для других культур. И хотя в России не было классического рабства, культ силы и богатства был и остается в нашей стране «визитной карточкой» во взаимоотношениях представителей власти и остального населения, просматривается в управленческих решениях.

В обращении с теми, кто ниже их по должности, многие современные руководители высокомерны, недоступны. Но когда богатство или важная должность появляются у ранее «униженных», большинство из них стремится применить ставшие им известными стереотипы барства и снобизма по отношению к окружающим. Чиновник же, «слетевший» с должности, быстро становится неинтересным для приятелей и социального окружения.

На любом уровне управления (государственном, муниципальном, корпоративном) принято выпивать, и много. Потребление алкоголя в этом случае имеет какой-то героический оттенок, в этом процессе усматривается особое благорасположение начальства к подчиненным, а у самих работников – особое удовлетворение от близости к руководителю. Быть может, эта традиция восходит к периоду, когда повсеместно давались объяснения церковных наставников: пьянство есть жертва дьяволу, которому эта жертва милее, нежели жертва идолопоклонников.

Система государственного управления Византии всегда отличалась утяжеленностью, большим количеством сановников. Нечто подобное наблюдается и в современном государственном аппарате России.

В 1980 г. при населении в 262 млн человек количество государственных служащих составляло 1,755 млн. Сегодня при населении в 140 млн человек число государственных служащих составляет более 1,460 млн. Причем судя по тому, как выполняются поручения Президента РФ, государственный аппарат не реализует в полной мере функции передачи, конкретизации, детализации, консолидации информации в иерархической структуре управления.

Безусловно, чем лучше отлажена система государственного воздействия, тем более успешно посредственные люди могут исполнять свои обязанности. Если же система управления дает постоянные сбои, можно утверждать, что это признак катастрофической инфляции слов, прозвучавших с трибуны или в национальных проектах. А ведь они должны быть предельно понятны, подкреплены управленческими решениями и финансовыми ресурсами, а цели, изложенные с их помощью, – достижимы.

Различные суждения, представления и утверждения, характеризующие процесс и результаты российской модели управления, сходятся в главном: идея централизации власти, сформировавшаяся в далеком историческом прошлом, остается доминантной, а крайне медленные и неравномерные темпы социально-экономического развития страны сдерживаются перманентным состоянием системного кризиса, продолжающегося во всех сферах общественной жизни.

_____________________________

1Малер А. Социальная доктрина неовизантизма // URL: http://www.apnnn.ru/diskurs/615.html.
2Каждан А. П. О социальной природе византийского самодержавия // Народы Азии и Африки. 1966. № 6. С. 62.
3Гуревич А. Я. Категории средневековой культуры. М., 1972. С. 139–191.
4Карлов Н. В. Византия. Золотой мост истории // URL: http://globalonline.ru/arc/oulinepub/749/.
5Там же.
6Гуревич А. Я. Указ. соч. С. 139–191.
7Платонов О. А. Терновый венец России. М.: Энциклопедия русской цивилизации, 2001.
8Померанц Г. История России в свете теории цивилизаций // URL: http://www.polit.ru/lectures/ 2005/11/14/pomerants.html.
9Батчиков С. А., Кара-Мурза С. Г. От мирового кризиса капитализма к новым принципам мироустройства // URL: http://spkurdymov.narod.ru/batkar.htm.
10БатчиковС. А.Дыхание хаоса // URL: http://cpkurdymov.narod.ru/batchikovs.htm.
11Батчиков С. А., КараМурза С. Г. Указ. соч.; Батчиков С. А. Указ. соч.
12Степин В. С. Эпоха перемен и сценарии будущего // URL: http://spkurdyumov.narod.ru/StepinVS.htm.
13Лепский В. Е. Проблема субъектов российского развития // URL: http://spkurdymov.narod.ru/Lepskiy.htm.
14Малинецкий Г. Принцип объединения как движущая сила // URL: http://spkurdyumov.narod.ru/PrOb.htm.
15Алексеев Н. Обязанность и право // Русский народ и государство. М., 1998. С. 164.
16Там же.

 

 
   
 

© Бизнес, менеджмент и право