На главную Написать письмо

Анотация

В статье рассматривается несостоятельность вопроса о включении криминалистического взрывоведения в структуру криминалистического оружиеведения и обосновывается теория выявления и расследования преступлений, связанных со взрывами, как самостоятельная подсистема теории криминалистики.

Ключевые слова

Оружие, оружиеведение, криминалистическое взрывоведение, взрывное устройство, взрывчатое вещество, криминалистическая взрывотехника.

 Об обоснованности включения криминалистического взрывоведения в структуру криминалистического оружиеведения

А. А. Беляков, доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой криминалистики УрГЮА 
Email: aleks-1@inbox.ru

Для криминалистического оружиеведения ключевым является понятие оружия как предмета, используемого в криминальных целях по своему прямому целевому назначению. Применение оружия в ином функциональном назначении (например, в качестве тупого твердого предмета, применяемого для физического воздействия на человека) остается за рамками этого учения, поскольку здесь оружие есть орудие преступления как элемент системы предметов, используемых в такой роли. Наряду с оружием и предметами иного порядка в криминалистическом орудиеведении изучается также такой объект, как вещество, используемое в качестве орудия преступления. В свете этого мнение о криминалистическом взрывоведении, изучающем и предметы (ВУ), и вещества (ВВ), как о подсистеме криминалистического оружиеведения на первый взгляд, представляется достаточно обоснованным. Но это только на первый взгляд причем брошенный с позиций традиционного узкого толкования пределов и содержания криминалистического взрывоведения в увязке его лишь с умышленными преступлениями, связанными с использованием энергии взрыва. Если же рассмотреть данный вопрос с позиций целостной, системной характеристики указанной области криминалистики, нетрудно обнаружить весьма весомые аргументы, указывающие на несостоятельность вышеупомянутого мнения.

Дело в том, что даже если допустить возможность придания ВВ и ВУ статуса оружия, криминалистическое взрывоведение не может рассматриваться как часть оружиеведения. И прежде всего потому, что при всем желании первое целиком и полностью никак нельзя встроить в конструкцию второго, так как при этом остается в стороне вторая часть, второе направление криминалистического взрывоведения, никакого отношения не имеющее ни к оружию, ни к орудиям преступления вообще, – знания о техногенных взрывах, связанных с неосторожными преступлениями, и знания о том, как выявлять и расследовать эти преступления. Поэтому предложенный авторами анализируемого мнения подход неизбежно приведет к искусственному, необоснованному расчленению исследуемой нами целостной системы. Выше мы упомянули об условии допущения возможности отнесения ВВ и ВУ к категории оружия сугубо из полемических соображений. Если же иметь в виду существующие правовые реалии, то нельзя сказать о том, что отмеченное допущение исключается действующим законодательством.

Понятия «оружие», «боеприпасы», «выстрел» находятся в близких, можно сказать, родственных отношениях с понятиями «взрыв», «взрывчатое вещество», «взрывное устройство», однако это разные вещи. Данное обстоятельство не осталось для законодателя незамеченным. Уголовный закон четко разводит указанные объекты по своим местам, не подменяя понятия одной группы понятиями другой даже тогда, когда ставит их рядом в названиях и диспозициях соответствующих статей. Наглядным тому примером служит ст. 222 УК РФ, имеющая название «Незаконное приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств».

 Не менее важно и другое: Федеральный закон «Об оружии»1 не включает в перечень видов оружия ни ВВ, ни ВУ.

 Любое оружие, если оно применяется для преступного воздействия на предмет посягательства, является орудием преступления. То же самое можно сказать о ВВ и ВУ (как, впрочем, и о других предметах и веществах, попавших в преступные руки и служащих преступным целям). И все они при данном условии входят в круг элементов системы, определяемой как «криминалистическое орудиеведение». Однако каждый из них идет «в своем строю» среди таких же вещных единиц реального мира, объединенных в подгруппы одного порядка. Оружиеведческие объекты стоят в одной колонне, а взрывоведческие, хотя и рядом, – в составе другой на едином пространстве орудиеведения2.

Некоторые авторы не считают возможным пользоваться ни понятием криминалистического взрывоведения, ни понятием криминалистической взрывотехники. Они предпочитают определять рассматриваемый раздел как «криминалистическое исследование взрывчатых веществ и взрывных устройств»3. На наш взгляд, это неудачное определение. Оно искусственно сужает предмет данной области научного знания, не в полной мере отражает ее содержание, так как помимо взрывчатых веществ и взрывных устройств, других взрывоопасных объектов исследованию могут быть подвергнуты их части, фрагменты (осколки), следы взрыва, пораженные объекты, материалы и инструменты, которые использовались для изготовления самодельных взрывных устройств, другие объекты. Кроме того, понятие «исследование» есть один из элементов системы понятий, характеризующих действия, реализуемые в процессе познания в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования. Исследованию объектов предшествуют действия по их обнаружению, фиксации, осмотру, изъятию, транспортировке, сохранению. Поэтому говорить об исследовании можно лишь как об одном из шагов, этапов следственного и экспертного познания, а не как о поисково-познавательной деятельности в целом.

 В свете изложенного криминалистическое взрывоведение как теорию выявления и расследования преступлений, связанных со взрывами, нужно рассматривать в качестве целостной, сложной, неоднородной по составу подсистемы теории криминалистики. В ее объектно-предметную область входят все виды взрывов различной криминальной природы, все виды умышленных и неосторожных преступных деяний, прямо или опосредованно связанных с реальными и потенциальными, объективно возможными мнимыми взрывами, в механизмах совершения и следообразования которых функционируют различные виды взрывоопасных объектов, либо информация о них, независимо от того, выполняют последние функцию орудия преступления или иную функцию.

 Как и теория криминалистики в целом, а также и другие частные криминалистические теории, теория криминалистического взрывоведения (криминалистическое учение о взрывах) состоит из общей и особенной частей. В основу данной конструкции положены принципы системности, целостности и диалектической связи категорий общего и особенного, целого и его части.

Общая часть теории криминалистического взрывоведения – это его общая теория. Особенная часть – система частных криминалистических учений о взрывах. Раскрытию содержания того и другого способствует концепция Р. С. Белкина. В соответствии с ней общая теория криминалистики представляет собой систему мировоззренческих принципов данной науки, теоретических концепций, категорий и понятий, методов связей, определений и терминов, отражающих предмет криминалистики в целом, в то время как каждая частная теория отражает какой-то отдельный элемент или группу элементов целостной системы предмета науки4.

 В свете этого становится понятным, что общая теория криминалистического взрывоведения включает в свое содержание определения основных понятий, принципы, подходы, теоретические построения, классификации изучаемых и создаваемых объектов как систему положений, одинаково важных для всех случаев практического взрывоведения. Особенностью частных теорий в контексте настоящего исследования (учения о выявлении и расследовании преступлений, связанных с применением ВВ и ВУ5; учения о выявлении  расследовании преступлений, связанных с техногенными взрывами6) является то, что их содержание составляют положения, дающие описание, обоснование, объяснение своеобразия отдельных групп и видов рассматриваемых преступлений, а также технологии, средств, методов и т. д. их выявления и раскрытия.

 Заметим, что никакого логического противоречия в тезисе об общей теории как элементе частной криминалистической теории (учения) не содержится. Р. С. Белкин обоснованно подчеркивал, что каждая частная криминалистическая теория, будучи частной по отношению к общей теории криминалистики, в свою очередь выступает в роли общей теории по отношению к тем теориям, которые входят в нее как элементы, составные части.

 Уровень частной криминалистической теории, ее место в системе криминалистической теории, соотношения и связи с другими родтвенными частными криминалистическими теориями зависят от того, какова степень обобщенности ее предмета, от того, насколько общий характер он носит. Поэтому частные теории могут быть «более общими» и «менее общими», отражая соответственно большую или меньшую предметную область, более или менее значительную группу явлений и процессов7. Не случайно некоторые авторы употребляют термин «общая теория» для обозначения отдельных подсистем криминалистического знания. Так, В. Ф. Орлова и Б. И. Шевченко, говоря об идентификации в почерковедении, трасологии и других отраслях криминалистики, считают, что наряду с теориями идентификации отдельных видов следообразующих объектов существует и общая теория криминалистической идентификации8.

Например, В. Ф. Орлова пришла к выводу, что общая теория криминалистической идентификации возникла на базе обобщения, синтеза знаний о конкретных видах идентификационных исследований. Она является теорией о наиболее общих закономерностях идентификации в криминалистике. Как более высокая ступень обобщения, научной абстракции относительно конкретных знаний, она приобрела по отношению к ним методологическое значение, ибо ее положения служат специальной научной основой для разработки знаний о конкретных видах идентификационных исследований различного характера, включая те, что осуществляются в области судебного почерковедения.

 Приведенные суждения В. Ф. Орловой актуальны для понимания механизма процесса возникновения теории криминалистического взрывоведения как учения об уголовно-релевантных взрывах. Они же дают ключ к пониманию методологической роли общей теории криминалистического взрывоведения.

 Как показывают результаты нашего исследования, методологическое значение общей теории криминалистического взрывоведения состоит в том, что эта теория:

– играет роль системообразующего фактора, объединяющего в единое целостное, интегративное, системное образование некогда разрозненные теоретические исследования, осуществляемые в связи с изучением отдельных групп и видов преступлений, связанных со взрывами, позволяющего рассматривать их как органичные части одного более широкого целого;

 – создает возможность плодотворного выявления (на основе раздельного изучения и сравнительного анализа полученных результатов) специфики частей данного целого и того, что присуще всем этим частям – отдельным видам объектов их элементам, того, в чем выражается их сходство;

– создает предпосылки для эффективной разработки общих положений, а также специфических приемов, средств и методов обнаружения, осмотра, изъятия, исследования отдельных видов и разновидностей взрывоведческих объектов, анализа, проверки, оценки, передачи и использования полученной уголовно-релевантной информации при выявлении и расследовании преступлений, связанных со взрывами;

– способствует выявлению внутренних связей элементов упомянутой системы и определению их места в закономерном ряду объектов того же порядка, а на основе выявления внешних связей данной системы с другими криминалистическими категориями, отраслями и направлениями – определению места криминалистического взрывоведения в общей системе криминалистики.

Основное прикладное значение криминалистического взрывоведения как частной криминалистической теории, на наш взгляд, состоит в оптимизации процессов разработки различного типа общих и частных методик выявления и расследования преступлений, о которых идет речь в этой работе, повышении их качественного уровня и практической отдачи.

Теоретическую основу создания общей методики выявления и расследования данной группы преступлений создает общая часть, общая теория криминалистического взрывоведения. Те же теории, которые в качестве составляющих входят в его особенную часть, играют роль научных предпосылок, теоретических построений, способствующих созданию менее общих, а также частных методик выявления и расследования отдельных видов и разновидностей этих преступлений.

К числу общепризнанных большинством ученых относится положение о том, что в содержании криминалистики находят свое выражение знания о двух видах деятельности, являющихся антиподами: 1) о преступной деятельности (поведении); 2) о криминалистической деятельности по выявлению и расследованию преступлений9. Знания о том и другом, но применительно не ко всем преступлениям и не ко всем случаям их выявления и расследования, а лишь к деятельности по выявлению и расследованию преступлений, связанных со взрывами, находят свое выражение и в объектно-предметной области криминалистического взрывоведения.

С учетом этого данную подсистему теории криминалистики можно определить как типовую информационную модель, содержащую обобщенные знания о взрывах различной криминальной природы, их механизме, об обусловленных содеянным следах и общественно опасных последствиях, о средствах и методике выявления и расследования преступлений, связанных со взрывами.

Обычно в определения науки криминалистики, частных теорий и отраслей данной науки их авторы включают указания на раскрытие, пресечение, предупреждение (предотвращение) преступлений. Мы не относимся к числу сторонников такого подхода. На наш взгляд, раскрытие, пресечение, предупреждение преступлений – это и задачи, и функции, и соответствующие направления деятельности спецслужб и правоохранительных органов, борющихся с преступностью. Все это реализуется при осуществлении более широких видов соответствующей оперативно-розыскной и уголовно-процессуальной деятельнооперативных разработок, предварительного расследования по уголовным делам. Поэтому едва ли целесообразно специально выделять упомянутые задачи (функции), когда речь идет о деятельности по выявлению и расследованию преступлений. Пресечение, раскрытие, профилактика преступлений при этом осуществляется наряду с решением других задач (например, по уголовному преследованию виновных, реабилитации ошибочно заподозренных лиц, воспитательному воздействию на население).

 

1 Комментарий к Федеральному закону ≪Об оружии≫. М.: Городец, 1999. С. 3.

2 В связи с этим, разделяя позицию В. А. Хвалина и В. А. Ручкина по поводу того, что криминалистическое оружиеведение как частная криминалистическая теория состоит из общей и особенной частей, мы не можем согласиться с мнением последнего автора, считающего, что криминалистическое взрывоведение является частью криминалистического оружиеведения (см: Хвалин В. А. Орудие преступления как объект криминалистики и следственной практики: Курс лекций. М., 2000. С. 44–49; Ручкин В. А. Оружие и следы его применения. Криминалистическая теория. М.: Юрлитинформ, 2003. С. 163–192).

3 Яблоков Н. П. Криминалистика. М.: Изд. группа НОРМА – ИНФРА, 2000. С. 133–135.

4 Белкин Р. С. Курс криминалистики. М., 1997. Т. 1. С. 5, 41.

5 Евстигнеева О. В. Особенности расследования преступлений, совершенных с использованием взрывных устройств. Автореф.…канд. юрид. наук. Саратов, 2001 и др.

6 Корма В. Д. Основы криминалистического учения о техногенных источниках повышенной опасности. М.: Издательство ≪Юрлитинформ≫, 2005.

7 Белкин Р. С. Курс криминалистики. Т. 1. С. 5, 41; Он же. Курс криминалистики. М., Т. 2. С. 6–7.

8 Орлова В. Ф. Теория судебно-почерковедческой идентификации. М., 1973. С. 123; Шевченко Б. И. Теоретические основы трасологической идентификации в криминалистике. М., 1975. С. 8.

9 См., например: Идентификация и дифференциация в структуре деятельности по выявлению, раскрытию и расследованию преступлений. Горький, 1980; Самыгин Л. Д. Расследование преступлений как система деятельности. М., 1989; Образцов В. А. Криминалистическая интерпретация понятия ≪деятельность≫ // Тезисы докладов на криминалистическом семинаре в Институте прокуратуры СССР. М., 1982. С. 1–4; Белкин Р. С. Криминалистическая энциклопедия. М., Бек, 1997. С. 6.

 
   
 

© Бизнес, менеджмент и право